– Какая нам в пещере разница: раньше встать или позже лечь? – сразу возразил мне мой любимый. Похоже, поспать утром он очень любил.
– В этом он, безусловно, прав, – отозвалась наша совушка. – Можно я тоже с вами. Там, в палатке, действительно уютнее.
– А почему нельзя? Всё, объявляется десяти минутная готовность к отбою.
– Зачем так много?
– Ладно, те, кто не даёт разводиться всякой дряни в зубах с помощью управления глубокой сущностью и не пачкает ног, можно отправляться спать, остальным мыться и чистить зубы.
Чтобы не тратить зря батарейку, мы подбросили на угли в очаге немного хворосту и умывались около костра, таская воду от рачьего пастбища.
– Если на следующем постое будет такое же устройство и много сухого хвороста, надо будет устроить баню.
– Мне бы, главное, голову помыть. А то уже расчёска застревает, когда расчёсываюсь.
– А мне так нравятся твои волосы! И возбуждают они меня, невыносимо. Я даже думал с удивлением о том, что ты их давно не мыла, а они у тебя так обалденно пахнут. Как ты умудрилась их до сих пор не обрезать?
– Даже не знаю. Изредка приходила такая мысль, но рука не поднимается.
– У тебя ещё и руки мудрые!
-Так, парочка! Вы спать идёте? Ваши десять минут, полчаса как кончились.
-А ты, что без нас заснуть не можешь?
-Да. Боюсь самое интересное проспать.
-Что, хочешь третьей быть?
-А что, нельзя?
-Можно, мне даже хочется. А я не привыкну к этому так, что потом без тебя не смогу?
-Не бойся. Всё будет хорошо.
6
Проснувшись и позавтракав остатками вчерашнего ужина, мы так наелись, что я бы с удовольствием, согласилась на продолжение стоянки. Но путь впереди предстоял длинный, сколь долго он будет продолжаться и с какими неожиданностями нам предстоит встретиться – неизвестно, поэтому особенно прохлаждаться не казалось возможным. Загрузили байдарку, я осмотрела все три грота, ничего не забыли, не оставили. Возвращаться это не только плохая примета – здесь это ещё и очень трудное дело.
Сидя в байдарке, после выхода из причального грота и поворота в галерею, взглянула на часы. Шёл восьмой час. Раньше, когда Виктор укладывал палатку и другое наше барахло в лодку, мы с Юрлой Быстрокрылой сходили в галерею для расчётов перехода. Байдарка на спокойной воде и в штиль без особых напряжений проходит в час километров восемь, девять. Десять – это уже упираться надо. Бросая в канал галереи хворостинки и вышагивая рядом с ними, я прикинула скорость течения. Вышло около трёх, четырёх километров в час. Таким образом получалось, что к шести, максимум восьми часам вечера мы доберёмся до Шумского.
Снова передо мной сидела совушка, показывая мне улетающую в перспективу галерею. Позади нас сидел в темноте Виктор и старательно вкладывал свою одну мужскую силу в каждый гребок, по звуку и толчкам приноравливаясь к моим гребкам. Несло нас быстро, мы вошли в ритм, и скоро не стало необходимости сосредотачиваться на каждом гребке. Достигли автоматизма. Нам предстоял монотонный многочасовой марафон, не предвещающий ни препятствий, ни неожиданностей.
7
-Так что там с золотой каретой? Самое время рассказать. А то я засну, и мы врежемся в берег.
-Хочешь спать – спи! Я за тебя порулю.
-Ты ж ногами до педалей не достанешь?!
-Мне хватит того, что ты достаёшь.
-Как это? А, мной хочешь манипулировать? Ничего не выйдет! Я против этого. Это моё тело, так что позволь мне им и пользоваться.
-Ага. Как в оргазме корчиться десять раз подряд, так не против. А как дать подруге порулить разок, так сразу – моё тело. Не в теле дело.
-А в чём же, по-твоему?
-Любишь всё контролировать. Иначе ты дискомфорт ощущаешь.
-Догадостная какая! Я ж тебе только что это же и говорила. Если я люблю всё контролировать, то в первую очередь это меня и моего тела касается.
-Ругаться хочешь? Я ж вежливо, чуть ли не разрешения просила. Я ж могу и без твоего ведома. Очнёшься на постое под Шумским, и ничего знать не будешь. А ты меня сразу в какие-то гадости окунула, зачем, за что – я и врубиться не успела.
-Прости, совушка. Сленг. Догадостная – это шуточный словооборот от догадливая.
– Подружки! Вам там хорошо? Может, мне фонарик отдадите? Вам он без надобности, а я хоть изредка буду включать, чтоб не рехнуться от темноты и одиночества...
Я протянула над грузовым люком руку с включённым фонариком. Виктор взял его, перехватил в одну руку с веслом. Фонарь включался и выключался в ритме наших гребков. Я вспомнила этот же ритм с фонариком в моей руке. Вспомнила ливень и задумалась о том, как давно это всё случилось. Из раздумий меня вывело плавное угасание фонаря и появление красноватых и оранжевых бликов на стенах галереи...