Но самой интересной оказалась встреча с Анри Мореном. Мастер Морен поджидал нас на первом постое. Зная моё пристрастие к жаренному на углях угрю, он по моему прибытию отошёл в конец причального канала. Присел там и опустил руку в воду. Затем резко поднялся, одновременно вынув шпагу из ножен и сделав ею выпад над поверхностью воды. Ко мне он повернулся, улыбаясь и держа в одной руке шпагу, а в другой, вяло извивающегося, обезглавленного угря. С одной стороны в этой сцене отсутствовала хоть какая-нибудь новизна. А с другой я никак не могла понять, откуда я знаю, как его зовут. Что-то внутри меня пробовало объяснить, что мы с ним старые знакомые. Но я возражала, утверждая, что способ отрезания угрю головы знаком мне только как легенда.
Мои душевные терзания продолжались не долго. Анри подал мне руку, посадил на плечо и отошёл к очагу, где принялся насаживать и на углях запекать его куски. Одновременно он рассказал о не совсем понятной встрече на этом постое, произошедшей не более часа до нашего прибытия. Он сидел за столом и, услышав шлёпанье вёсел, подошёл поближе к галерее, думая, что это мы приближаемся. Но вместо нас, мимо постоя прошла плоскодонка, три гребца которой не то что не затормозили, увидев его, а наоборот прибавили темп и скрылись в направлении Кременца. Пообедав, мы с Анри рассказали об этом происшествии вольным каменщикам. И после обсуждения решили не оставаться долго на постое, а немного отдохнув, двигаться вслед за беглецами.
Гребцы старались изо всех сил, хотя я, например, не чувствовала никакой необходимости в этой гонке. Вероятнее всего срабатывал инстинкт преследования – убегают, значит надо догнать. К вечеру мы достигли постоя под Шумским. В одной из ниш постоя начиналась винтовая лестница. Она выходила в один из домов, который находился в центре города, так же, как и в Великом Шумске. На постое нас поджидала смена гребцов и корзина с едой и вином для Анри и нас с Гамаюн. Гребцы новой смены не видели наших беглецов. Вероятно, те успели проскочить до их прихода.
Переход в западный канал короткий, но очень сложный. Количество ответвлений, множество людей, Юрл, других существ наводило на мысль, что мы в каком-то необычном месте, близко к какому-то центру. Но некая внутренняя сила не давала развиться этим мыслям до логического завершения. Что-то всё время подсовывало для размышлений любые детали и подробности, уводившие в сторону от того, что мне временами, снова и снова казалось главным.
2
-На, рули сама. С тобой невозможно бороться, лучше жить в мире и согласии.
-Что это? Да? Ты всё-таки сделала, как хотела! Я же просила...
-Девочка моя, так я ж как лучше хотела! Ты и про карету с золотом всё знаешь теперь. Даже сможешь вспомнить любые подробности, видела ты их сейчас или нет. И представление имеешь, как мы между собой обмениваемся. Ты ж просто как поспала, а я вместо тебя рулила.
-Не так всё просто. Ты не вместо меня рулила. Ты мной рулила. А я не руль, не привод руля. Злиться на тебя не могу, но прошу, не делай так больше.
-Хорошо не буду. Давай, чтоб тебя задобрить, я тебе что-то хорошее сообщу.
-Давай. На хорошее, я всегда согласна.
-Мечтали вчера на следующем постое баньку устроить, голову промыть?
-Было. Правильно подслушала.
-Так вот, на следующем постое купальня есть. Древняя, светлая, на горячем источнике. И источник, похоже, древними искусственно сделан. Природных горячих ключей в округе нет.
-О какой купальне речь? Девочки? А? Кончилось ваше тайное общение. У меня, наконец-то получилось!
-Витенька это ты! Какой у тебя голос интересный.
-Этого не может быть! Может у него частично женская, глубокая сущность?
-Какая там ещё женская сущность! Марин, скажи ей. Просто я всю дорогу, изо всех сил старался вас услышать. Представлял, как вы между собой толкуете, настраивал мозги, чтобы проникнуть в этот разговор. И вдруг сейчас услышал о купальне. Слушайте, как здорово. Я и галерею вижу без света. Боже, наконец-то. А то я себя ощущал рядом с вами каким-то недоделанным.