Мы с совушкой приумолкли, а Виктор ещё долго «засорял эфир» своими восторгами. Через какое-то время, взглянув на стены галереи, я обратила внимание на то, что они стали влажными. А то, кое-где, и мокрыми от сочащейся по ним воды. Чуть позже со свода галереи начался настоящий дождь. Местами стали видны сталактиты, сталагмиты и другие натёчные образования. Мы с Виктором накинули на себя куртки и натянули юбки на ободья люков. Юрла Быстрокрылая попросилась ко мне в куртку за пазуху:
-Проходим под Горынью. К тому же здесь, в толще над нами, больше песчаника, чем гранита. Когда пролетаешь, намокнуть не успеваешь. А с вами в лодке, придётся посидеть за пазухой.
-Скажи, а название речки – Горынь, как-то связано со сказками о Горыныче – треглавом змее?
-Со сказками, о треглавом змее? Нет, никак не связано...
-Хорошо, а то мне при одном упоминании о нём жутковато стало. А мы идём под Горынью выше или ниже Хмельницкой атомной?
-Ты что-то знаешь о ней?
-Да тот же паренёк, геолог в поезде Одесса – Москва, рассказывал, что её на двух слоях карста строят. А из-за неправильного строительства бассейн под первым блоком лопнул, и радиоактивная вода идёт в нижние горизонты.
-Да уж, шила в мешке не утаишь. – Юрла Быстрокрылая задумалась, а потом всё-таки продолжила: – Но это не на Горыни, а на Стыри, на Ровенской атомной в Кузнецовске. Там бы надо отселить половину Ровенской и половину Волынской областей, но никто не чешется, а во всех колодцах вода радиоактивная. Но мы с вами, благодаря этому, сможем выйти на поверхность. Недалеко от устья Стыри у острокусов есть колодец, через который они сифоном выдавливают воду с пятого уровня. Она там разбавлена до совершенно безопасных концентраций. Но и попали вы в недра тоже из-за этого. Теперь им больше приходится забирать чистой воды с поверхности.
-И кто так строит? Напихали одну АЭС на другую? – возник голос Виктора, – Чернобыльская в устье Припяти, здесь на Горыни, Хмельницкая, рядом Ровенская. Каким, ить, изотопом атомщикам здесь помазано, что они прут сюда как мухи на говно? Хорошо, что мы живём далеко отсюда...
-Ага! Только не забывай о Димитровграде, там все эти реакторы в опытном, испытательном режиме гоняют.
-Да, ить, это похуже будет...
-Так, Витенька! «Ить» отставить, не вслух говоришь, а в этом режиме совершенно прозрачно, что ты им заменяешь.
-Пусть мои дорогие дамы меня простят. Это больше не повторится. Но ты ж, милая моя, кой-когда тоже без матюгов обойтись не можешь?
-Я другое дело, я слабая женщина. В меру изящной внешности. Мне и простить можно. И я, как ты правильно отметил, когда обойтись трудно, а ты для связки слов. Так вот, говоришь, напихали, а посмотри, лучше, как они расположены. Почти в линию, от Мурманска до Одессы. Явно какой-то стратегический план. Как забор от НАТО. Те когда-то собирались ядерные мины ставить на своих восточных рубежах. Но это вроде не похоже – слишком самоубийственно выглядит такая версия. А наш меченый комбайнёр всё твердит о каком-то простом и эффективном «ответе на гоблинскую программу СОИ». Он же должен оставить о себе что-то более весомое, чем вырубка виноградников. Может это оно и есть? В этом году в «Науке и жизни» на цветной вкладке опубликовали РБМК-1000 с разрезами вместе с корпусом. Так там крыша, так, от дождя, да от града, если не сильный. Может это мощный гамма лазер, бьющий лучом вверх, а там, на орбите его отражают на цель. Хотя зеркало для пучка гамма-лучей, я себе не представляю.
Потоки воды со свода галереи, тем временем усилились. Уже не капли падали кое-где, а лились струи то большие, то меньшие. Все они усиливали поток, который нёс нас по каналу. Поэтому, хоть это и не бросалось в глаза, но поток нёс нас всё быстрее и быстрее.
-До Изяслава будет литься всё больше и больше, а потом дождь со свода пойдёт на убыль.
-И давно это началось? Когда мы шли здесь с Анри и сундуками, не помню, чтоб вообще где-нибудь капало.
-Да, раньше нигде не лило. Капать стало лет шестьдесят назад. Тут, наверху, есть известняковые слои. Наверное, промыло кислотными дождями. Используете всякую дрянь в своих топках, а потом удивляетесь, почему это у вас земля под ногами проваливается.
А вода тем временем лилась сильнее и сильнее. Несколько раз, как мы не лавировали, не удавалось обминать настоящие водопады и то я, то Виктор оказывались под сплошным потоком воды. Радовало лишь то, что не холодно, и что куртки с юбками хорошо нас защищают.
От того места, где стены снова стали сухими, мы прошли, судя по времени, около тридцати километров, когда галерея сделала первый заметный, но очень небольшой и плавный поворот вправо. Следовательно, до Шумского постоя оставалось не более двадцати километров. Виктор, наверное, уже изрядно устал. Я-то, благодаря совушке, свежа как новая копейка. Считай, что дрыхла полдороги. А он добросовестно отмахал вёслами уже около ста километров. Ну и что, что по течению. Результат-то на груди. Его фасад стал заметно рельефнее. Я сегодня перед отплытием прямо залюбовалась.