-Давай попробуем ползком. Ты меня вытолкай к краю, а я вылезу из бассейна и вытащу тебя.
Так и сделали. И всё получилось. Мы уселись на краю этого бассейна. Когда ноги с усилием приближали ко дну – без усилия они всплывали, удавалось найти, поймать глубину, на которой щекотка ощущалась нормально и даже приятно.
– Тут недели не хватит, чтоб всё попробовать. И спать хочется, сил нет, и любопытство распирает узнать, что там в тех тоннелях и как залезть в эти высокие бассейны.
– Да ну их, эти высокие бассейны! Ещё найдёшь как залезть, а потом не найдёшь как слезть? Знакомая ситуация? Пошли, милый, лучше в тоннель...
– Ага, а мне помнится, что с тоннеля всё и началось!
Мы встали, он взял в руки все мои волосы, полюбовался ими, потом забросил их себе на плечи, обнял меня за талию и мы пошли к входу в тот тоннель, через который вода уходила из озерца.
– У тебя не волосы, а капитал без цены!
– Знаю я цену. Я пока в Мадьярии жила у нас все девчата перед возвращением в Союз стригли косы. Чтоб на выручку какие-нибудь шмотки купить. За мою теперешнюю косу можно взять, например, хороший ковёр три на четыре метра. Но я и то
гда-то на это не пошла, а теперь и подавно. Да, у мадьяр, в то время ещё и не в каждой цирюльне косы резали. У них это чуть не профессиональным преступлением считалось.
– Марин, ты ж шампунь не брала, а волосы у тебя такие чистые, аж скрипят. Во, и веснушек стало меньше. Ну, ты и отмылась!
– Ты как мой папа. Он всегда, когда торопил меня из ванной, кричал «кончай откисать, все мои любимые веснушки отмоешь», – я пощупала волосы, взглянула на свои ноги, бёдра. Такое впечатление, что веснушек и вправду стало меньше. А может, это свет такой?