Если в большом зале светилась вся стена, по которой лилась вода, то в тоннеле светилась только вода. Она ярче вспыхивала от любого нашего движения и создавала красивую подсветку фигуре моего Витечки. Грудь, пресс, всё выглядело рельефно и очень заманчиво. Он тоже не сводил с меня глаз и, чтобы не свернуть шею, шёл передо мною спиной вперёд. Потом он взял меня на руки и понёс, не вынимая из воды, а, только приподнимая для того, чтобы целовать, щекоча своей уже почти сантиметровой бородой и усами, шею, плечи, грудь, живот и всё до чего получалось дотянуться и прижаться губами.
Так мы прошли до мостика, который изящной аркой пересекал середину тоннеля. Сразу за мостом в воду спускались ровные и гладкие ступени. По ним струился ровный слой воды. Вода, переливаясь со ступеньки на ступеньку, вспыхивала, журчала, мурлыкала, как будто звала подняться по ним. Витя поставил меня на ступени, и мы пошли. Ступени поворотом вправо вели на мостик, через него и длинным плавным поворотом влево всё выше и выше пока не вывели нас на балкон под самым сводом большого зала купальни. Снизу балкон не мог быть виден, потому что воспринимался как верхний край стены. Здесь, на балконе, стало ясно, как можно попасть в высокие бассейны. Именно с этого балкона. Самый верхний бассейн почти примыкал к дальнему концу балкона. Дальше, прыгая из верхних бассейнов в нижние, можно спуститься в большое озерцо, не миновав в конце бассейн со щекотками. Загадка высоких бассейнов оказалась простой, а испытывать, какие ещё, кроме щекоток, сюрпризы там ожидают, что-то не хотелось. Куда интереснее узнать, что ещё скрывает тоннель. Вот мы и вернулись на мостик, спрыгнули с него в воду и пошли дальше вниз по течению.
Через десяток метров тоннель упёрся в стену. Налево вёл почти сухой проход. В нём на своде местами висели сталактиты, на кончиках которых накапливалась вода. Капля начинала светиться в момент отрыва, и вся её жизнь запечатлевалась вертикальной трассой прорезающей черноту, а самый яркий момент совпадал с ударом о вершину сталагмита, от которого она разлеталась во все стороны ярким цветком. Вдалеке, мощным потоком, пролетала, падая вода. В её свете сталагмиты на полу выделялись тёмными столбиками.
Вода из тоннеля, по которому мы шли, уходила вправо. Мы двинулись по течению, которое усиливалось мощными струями тёплой воды, бьющими под водой из стенок тоннеля, и вышли в просторный, круглый, тёмный зал, освещаемый исключительно нашими всплесками. Посредине, над водой, почти не возвышаясь над ней, располагалось нечто, похожее на круглый стол. В воде стало жарковато и мы, не сговариваясь, вылезли на него и улеглись на спине, чтобы отдохнуть.
Феерия началась, как только успокоилась потревоженная нами вода. Она продолжала светиться, крутясь вокруг стола, но только сама, не освещая ничего вокруг и так слабо, что больше угадывалась, чем виднелась. Намаявшись с лестницами, бассейнами, струями мы просто лежали на спине с открытыми глазами, которые всё больше и больше стремились закрыться. Там высоко царила полная чернота. Свод даже не угадывался, но постепенно, сначала почти не заметно, а потом всё ярче и ярче там стали загораться звёзды. Причём, даже глядя в чистое ночное небо, надо изрядно напрячь воображение, чтобы представить себе звёзды в трёхмерном объёме пространства. Здесь же мы видели космос, наш, знакомый, но трёхмерный. Я далека от астрономии, но без труда разглядела и Полярную звезду, и обе Медведицы, и другие знакомые созвездия, очертания которых знакомы с детства, но в названиях всю жизнь путаюсь. От вида этого неба захватывало дух, сон куда-то отодвинулся. Это именно то впечатление, которое никто не передаст лучше, чем это уже давно сделал Михайло Ломоносов:
«Открылась бездна, звёзд полна.
Звездам числа нет, бездне дна.»
Звёздная сфера плавно поворачивалась. Показавшийся полностью Млечный Путь начал приближаться... Нет, это мы устремились к его центру. Звёздное небо становилось всё гуще и гуще. Мимо проплывали звёздные системы, что оказались ближе к нашей траектории. Я изо всех сил старалась не заснуть, но когда услышала, как мирно посапывает рядом Виктор, отключилась, и окружающий звёздный мир перешёл в мой сон.
3
– Что, планетарий уже не работает? – услышала я сквозь сон голос Виктора.
Попробовала открыть глаза – никакого эффекта. Поморгала, то же самое. Привстала, вокруг нас еле видимой огромной воронкой медленно крутилась чуть подсвеченная вода.