– Извини, что прервала твои размышления своим вопросом. Ты ж о чём-то думала, когда я тебя спросила?
– Нет, слушала, как спорят Гамаюн с Боной. О том, чем вас кормить.
– Так скажи им, что мы голодные, как собаки и слопаем что угодно. Лишь бы побольше.
– Уже сказала. Не дословно, конечно, но смысл передала однозначно.
– И что они?
– Что, что. Обрадовались, что спорить больше не надо и тому, что мы скоро придём.
– Но ты ещё чем-то озабочена! Чего-то не договариваешь...
– Девушка, да ты наблюдательнее Юрлы Быстрокрылой! Да, озабочена. Мне предложили оставить руководство Юрлами. И я согласилась. Теперь я твой личный наблюдатель.
– Это честь? Или наоборот? А кто теперь главная Юрла?
– Гамаюн, конечно! А честь тебе. Мало у кого из людей бывал свой личный наблюдатель, да ещё, чтоб он о том знал. Честь, это ваше понятие. Мы без него обходимся. Не подумай, меня не наказывают за обвал. Мы бы его всё равно предотвратить не сумели. Хотя и прозевали, что добыча известняка зашла слишком глубоко. Там почти такой же зал, прямо под карьером. Но пустой, ни сада, ни строений. Только канал и тропа по дну ущелья. Теперь там всё завалено камнями. Вода течёт, а пройти ни на лодке, ни пешком нельзя. Добычу в этом карьере, наверное, прекратят. А когда всё в нём зарастёт и сгладится, можно будет восстановить путь. А тебя всё равно мне бы поручили. Я ж тебя нашла.
– Да чем же это я такая особенная?
Вот только ответа на этот вопрос я так и не получила. Мы перешли очередной мостик и поднимались по склону небольшого холма, а я задала этот вопрос как раз, когда мы выходили на его гребень. Вид, открывшийся оттуда, заставил меня просто позабыть, что я о чём-то спрашивала. Зал с этого места расширялся ещё втрое. К окружности первого зала примыкал зал эллиптический в плане, а ось этого эллипса находилась под острым углом к нашему маршруту. Поэтому угол, за которым скрывался второй зал, визуально сливался с противоположной стеной. Теперь нам стала видна большая часть пространства второго зала. Ближе к его центру ущелье раздваивалось и двумя тёмными трещинами уходило под противоположную стену. Почти равносторонний треугольник образованный стеной зала и рукавами ущелья по внутреннему краю обрамляла высокая стена. И стена и башни на ней, в которые упирались переброшенные через ущелье мосты, представляли собой монолит, высеченный в скале, разделившей в давние времена ущелье надвое. За первой стеной возвышалась следующая, выше первой, а затем ещё одна. Все внутренние стены имели окна, балконы, а на уровне предыдущей стены мостики, соединяющие с ней. За третьей стеной уступами возвышался замок или дворец. Трудно дать простое определение. Архитектура всех элементов сооружения – и башенок, и окон, и балконов, прямо-таки дышала своим неземным происхождением.
– Да, ты правильно думаешь. Когда мы появились, всё это уже существовало. Это создали либо Начальники, либо ещё до них. Вы видите, что это явно фортификационное сооружение, однако никогда, за всё моё существование, и раньше, насколько я знаю, оно не использовалось в военных целях. Из масонов всего двое посещали этот зал, а до того и с тех пор сюда не ступала нога ни одного человека. Кроме вас, теперь.
Юрла Быстрокрылая продолжала рассказывать, что знала о том сооружении, к которому мы приближались, а мы, тем временем спустились с холма и подошли вплотную к мосту, перекинутому от башни в стене на нашу сторону. Мост представлял собой каменную плиту, находящуюся в почти уравновешенном состоянии. В горизонтальном положении её удерживали специальные клинья. Если их выбить – плита, повернувшись на горизонтальной оси, принимала вертикальное положение, одновременно закрывая собой проём в башне. Мы прошли вереницу ворот и оказались в длинном коридоре, ведущем в глубину сооружения. Свод коридора сверкал белизной и каким-то образом освещался, но откуда и как разглядеть не удавалось. Пол и стены украшал строгий геометрический орнамент. Стены в тёплых, жёлто-коричневых оттенках, а пол в светло-зелёных и тёмно-синих. Коридор заканчивался квадратной комнатой, в одной из стен которой... Это оказалось настолько неожиданно, что молчавший всю дорогу Виктор не выдержал:
– Нех... Или нас дурют, или что? ... ... – у него аж перехватило дыхание.
Может и хорошо, что перехватило. Неизвестно, что ещё он бы наговорил. В нишах стены мы увидели обыкновенные раздвижные двери самых обыкновенных лифтов. Я щупала двери, когда Юрла Быстрокрылая, наконец, нарушила молчание:
– Ничего не понимаю в вашем поведении! Одна дар речи потеряла. Только что рот не закрывался от вопросов. Другой разорался ни с того ни с сего, аж поперхнулся и заткнулся. Вы что? Лифт первый раз видите? Из какой деревни гости к нам пожаловали?