– Кончай насмехаться, моя хорошая! Мы их, эти двери, здесь увидеть меньше всего ожидали. А подумать, что вам мешает их установить? Не будет же Бона пешком на такую высотень подыматься. Ты-то, без нас, уже давно бы взлетела в нужный балкон или окно?
– Умничка. Раньше тут работали гидравлические. Через блок бочка с водой опускалась и вытягивала кабинку наверх. Так бы и сейчас работала. Да зачем старое без конца ремонтировать, когда можно электрический лифт поставить. Приобрести его, для нас никаких проблем. Труднее скрытно доставить. И что стоишь? Вызывай, давай! И на самый верх.
Наверху дверь лифта открылась в просторный, но уютный холл. Стена напротив выхода из лифта почти вся состояла из окон и дверей, открытых в сад. Мы прошли через зал, и вышли в сад. Сад заполнял террасу на самом верху строения. Фруктовые и декоративные деревья, кустарники, мелкой разноцветной галькой отсыпанные дорожки, фонтаны с гротами и озёрцами содержались заботливыми руками в идеальном состоянии.
– Спасибо за похвалу моим рукам, милая девушка! И очень рада видеть тебя у себя в гостях, – от балюстрады, ограждающей край террасы, мимо стола накрытого рядом с последним на террасе фонтаном, к нам подошла сама Бона.
– Чувствую, как ты неловко себя ощущаешь в этой обстановке в своём халатике и этой... обуви. Сейчас мы это исправим, идём со мной, – добавила она мне на ухо шёпотом перед троекратным поцелуем в обе щёки, на который я вовремя сообразила ответить.
Мы вернулись в просторный зал и прошли через него в настоящую королевскую гардеробную. Бона не колеблясь, как по заранее составленному плану подошла к одному из без счёта висевших белых платьев и протянула его мне. Сама же, приставив свою ступню к моей и удовлетворённо кивнув, отправилась в дальний конец гардеробной и принесла лёгкие мягкие туфли, обув которые я почувствовала себя на седьмом небе.
– Так ты и так на седьмом небе. Это седьмой уровень моего замка. Мы его так и называем: седьмое небо. Ты хороша! Пошли к зеркалу, посмотрим, чего ещё не хватает.
– Так всё уже хватает. Всё хорошо и чувствую я себя совсем не голой, как в том халатике. Пошли уже ко всем. Я за Виктора боюсь, бросила его с двумя Юрлами. Заклюют ещё, да через перила выбросят.
– Глупости говоришь, сама знаешь. Тут два шага. Ну, посмотри на себя, – она нажала на незаметную кнопку и я увидела себя в зеркале, но не в привычном, перевёрнутом изображении, а в таком, как видят меня другие.
Напомню, что пишу о событиях из середины второй половины прошлого века. Нынешнего распространения ВЕБ-камеры ещё не получили. Названия такого ещё не существовало. Устройства подобные уже, безусловно, использовались, в ЦУПе, например или на выставках электроники и оборудования для связи.
– Быстро справилась. Молодец. Я думала сильнее оторопеешь. – Бона нажала ещё какую-то кнопку, и изображение стало нормально зеркальным. – Смотри, волосы распустить надо? Нельзя же носить такую красоту замотав в комок.
Она, не спрашивая меня дальше ни о чём, вытащила мои шпильки. Несколькими лёгкими движениями тяжёлого гребня расплела косу и разложила волны волос на моих плечах. Затем, извлекла из шкатулки под зеркалом маленькую диадему, усыпанную зелёными камушками, и пристроила её у меня надо лбом, чтобы боковые прядки волос не падали на лоб и не лезли в глаза.
– Вот, на мой взгляд, теперь всё. Постой, постой! А покажи-ка мне свои руки.
Я приподняла руки и взглянула на них. На ладони, а потом повернув их тыльной стороной. Захотелось спрятать их как можно дальше и никому не показывать. Совершенно чистые, отмытые в бассейнах и струях купальни руки несли следы всех последних дней: и заусенцы, и подломанные ногти и, тёмные от алюминия весел, мозоли на ладонях.
– Да не бойся ты! Давай сюда...
Бона взяла мои ладони, и пристально в них посмотрела. Я тоже не отрывала от них взгляда. Мозоли расправились и от них не осталось и следа. Ногти вытянулись и выровнялись гладкими полукружьями. Заусенцев просто не стало. Даже бугристый, трёхгодичной давности, след от топора в основании указательного пальца левой руки исчез. Оставил только воспоминания о том, как я, торопясь разжечь костёр рубила в сумерках хворост и чуть не отрубила себе палец. Я обняла Бону своими идеальными руками, такими, каких у меня никто не видел с тех пор, как я научилась ходить. Прижалась к её груди и сказала:
– Бона, ты не просто княгиня, ты волшебница. Как я счастлива, что у меня есть теперь такие друзья!