– Ладно тебе. И не княгиня я тебе вовсе. Ты меня не выбирала. Пошли за стол.
– У вас князей выбирают?
– Нет, милая моя, только княгинь. И не больше, чем на две смены. А я уже вторую смену. Твои предки тоже так делали, пока жили по законам Прави. Князей выбирали на десять лет, могли ещё на десять, но больше – только почётным, духовным вождём за особые заслуги.
За столом хозяйничали Юрла Быстрокрылая и Гамаюн. Виктор стоял у балюстрады и разглядывал путь, по которому мы сюда пришли. При нашем возвращении все расселись по местам – кто, где хотел. Как говорится, строго без порядка. Около каждого места стояла тарелка с порезанными овощами для салата, небольшое блюдо с дикой уткой, в запечённом виде напоминающей чирка. Масса всяких майонезов, соусов, приправ обещала вечер обжорства. В качестве первого блюда, в центре стола дымился на треноге, не меньше чем семилитровый котёл, судя по запаху, с гуляшом.
– Такой гуляш в Кечкемете наша соседка, мама Эржики, моей подружки, готовила, – сказала я, попробовав первую ложку жирного, густого с большим количеством мяса и красного перца вкуснейшего блюда.
– Похож, конечно, но это не гуляш, а кулеш. Куліш, как говорят здесь на поверхности, – поправила меня Юрла Быстрокрылая.
– Значит и гуляш корнями из Руси, – меня ж одним аргументом не унять.
– Трудно сказать, где корни, – вступила в обсуждение Бона, – но факт, что оба слова означают одно и то же. А разница в звучании могла возникнуть за счёт транскрипции или за счёт устной передачи названия. Но ты умница, чувствуешь не только слово, но и то, что за ним стоит. Мне-то легче. С одной стороны, я почти всеми языками владею. А «почти» говорю, только потому, что вдруг кто-нибудь найдёт такой язык, которого я не знаю. А с другой стороны, многие изменения в языках происходили на моих глазах. Вот возьмём, например слово «ярмарка», все тут знают, что оно обозначает. Слово заимствовано из германских языков, с этим не поспоришь, так как в его корне Jahr – год. Но сам-то Jahr назван по имени Бога-Солнца, одного из имён славянского Бога, Бога русов Яра, Ярилы.
– Точно! Но знаете, меня веселит, как многие россияне реагируют на знакомство с нынешним украинским. В нем-то, думаю, сохранилось куда больше русского, чем в российском. И я не о тех убогих, которые тычут пальцами в окно троллейбуса и издают звуки типа «перукарня – гы-гы-гы», «ґудзики – гы-гы-гы». Убогих всегда жалко. Я о вполне культурных и образованных людях. С некоторыми даже сплавлялась по рекам Украины. Такие, если они не русские, стараются подучить язык, чтоб общаться с местными по-ихнему. И делают для себя «открытия». Любому не русскому россиянину, какую бы фамилию он не носил: Киселёв там, Компотов или даже Борщёв, когда они берутся изучать сучасну українську мову[20], им сразу бросается в глаза обилие слов, похожих на слова германских языков. А из славянских больше всего на польские слова. Как новообращённые католики стремятся быть святее папы римского, так и нерусские россияне самые большие патриоты. Заквашенный на великодержавном шовинизме, этот тип патриотов моментально начинает объяснять схожесть слов заимствованием их украинцами на западе. При этом полностью игнорирует, или вообще не знает о том, что большинство «обнаруженных» им глаголов в германских языках являются неправильными, то есть заимствованными по определению. С Польшей совсем другой разговор. Вот эта часть Украинской республики в своё время входила в состав Польши. Без всякого захвата. Как я помню, литовцы освободили её от татар, а потом соединились с Польшей. А жили тут и тогда и раньше и теперь живут всё те же русичи, русы. И кто на кого влиял, хорошо видно, когда читаешь польские тексты, не умея «пшекать» по-ихнему. Дело в том, что после разгрома Киева Батыем, вся уцелевшая знать рванула ко Краковскому двору. И сначала двор, потом Краков, а за ним и вся Польша заговорили по-русски. С таким же эффектом позже французская знать пряталась от революции при русском дворе в Питере. А послушать лингвистов-шовинистов, то украинское «сідати» от гоблинского «сид даун» образовано, а слово «скот» привезли шотландцы из «скотландии».
– Правильно говоришь. Я тому свидетель. И бегству знати от Батыя и вытеснению наречия мазовше из Кракова. Да и про то, как Питер с Москвой по-французски заговорили, помню. Могу вам рассказать про другой интересный случай заимствования. Ещё до христианства. Ходил по Руси, от капища к капищу, какой-то скандинав, с лосиными рогами на голове. Ну, все викинги как викинги, а этот лось лосем. Мы с другими Юрлами сразу его заметили. Он всё приставал к ведунам, пытался выяснить, как русского Бога зовут. Ведуны уж и объясняли ему и втолковывали, что у Бога имени быть не может, ибо, чтоб имя ему дать, надо его познать. А кто познает Бога, тот сам Бог. Поэтому его по-разному называют: и Всевышним, и Творцом и Сварогом и Родом и по-другому, а Бог, он один. У всех один. Не так чтобы у одного народа один Бог, а у другого другой. У всех один. Как бы его не называли. Через некоторое время из Скандинавии весть пришла, что приняли они новую веру, что теперь их Бог Один.