– Это не баловство, так меня один хороший человек учил знакомиться с новым вином.
– Ну, и как знакомство? Вы понравились друг другу?
– Ещё как! Нас теперь не разлить водой. Особенно если ты милостиво соизволишь дать нам с ним встречаться хоть раз в год. Я уверена, что ничего подобного не стояло ни на одном королевском столе, да и на столе у папы римского вряд ли.
– У папы, точно нет. А на королевском столе стояло и не раз. И в Кракове, и в Пинске, и в Гродно и много ещё где, пока Польшей правила королева Бона.
– Это не считается.
– В каком это смысле?
– В том смысле, что «это ваши тонкости».
– Да ты совсем..., не проста!
– А я и не обещала.
– Ну, коль так, то к каждому Новому году ты, а после тебя твоя старшая дочь, потом старшая внучка, старшая правнучка и так далее – всегда будут получать по три литра этого вина. Гамаюн, проследи, чтоб это внесли в неисправимый реестр. Мало ли кого после меня изберут...
– Вот видишь Витя, насколько монархия лучше демократии. Демократы запустили такое решение на голосование в парламенте, а там каждый депутат захочет к Новому году получать по три литра такого чуда.[22] Да их раньше жаба задавит, чем они проголосуют «за».
– Всё, ты права! Юная монархистка Советского Союза. Предлагаю тост «За мудрость монархии!»
– Подлиза, – прошипела Юрла Быстрокрылая в его сторону, но выпила вместе со всеми.
– Я уже говорила тебе, там, в галерее перед купальней, что ты права в этих рассуждениях. Особенно в отношении конституций, деклараций и тому подобного бумагомарания. Законы лишь тогда законы, когда они действуют напрямую, независимо от воли и желания людей. Подойди к балюстраде и кинь камень в ущелье. Если кинешь, он обязательно, непременно полетит вниз. Вот так действует закон. Проведи референдум в Тернопольской области за то, чтоб камни вверх летели. И пусть все единогласно проголосуют за это. Так ведь ни один камешек вверх от этого не полетит, хотя они все тут принадлежат недрам Тернопольщины. Даже, если ваш Верховный Совет впишет это отдельной статьёй в конституцию, всё равно брошенные камни будут падать вниз. Так же действуют и основные законы в человеческих отношениях. До тех пор, пока неуёмная жадность будет доминирующим свойством человека, будет работать закон, по которому каждый человек в поисках применения своих способностей, будет руководствоваться одной целью: как можно больше получить или как можно меньше на это затратить. Сейчас в вашем «демократическом» государстве... Кстати, как ни стараюсь, не могу понять, что это такое, как это, государство без государя и держава без самодержца? Или это сплошная ложь, как и то, что оно существует «для человека и во благо человека»? Так вот, сейчас в вашем «демократическом» государстве действует ограничение на максимум результата, есть планка, выше которой не прыгнешь. Поэтому каждый человек ищет точку приложения своих способностей, где он этот максимально возможный результат получит, сведя вложения своих усилий к нулю, а не получается к нулю, то к какому-то минимуму. И у подавляющего большинства это получается. Более того, немереное количество людей обходит это ограничение, выдуманное кучкой идеалистов, а может быть просто мошенников. Скрывают свои доходы. Пытаться остановить этот процесс, это всё равно, что ладошкой загораживать реку.
– Знаешь, Бона, я себе это так в глубине души и представляла, но ты чётко и с понятными аналогиями все мои смутные представления расставила по местам. Что ж получается, мы так и будем болтаться в этом, с позволения сказать социуме, в котором удачливые жлобы правят миллионами других жлобов, развивая в них нестерпимую жажду обогащения, манипулируя ею и натравливая их друг на друга?
– Нет, девушка, – шипя, вступила в разговор Юрла Быстрокрылая, – недовольство вашей верхушкой растёт всё сильнее и сильнее. То чем ты недовольна, испытывает множество людей. Я, кстати, недавно подслушала весьма чёткую формулировку четырёх принципов деятельности вашей верхушки. Принцип первый: всё, что создано народом, у него забрать. Принцип второй: тем, что забрано, обеспечить себе полный коммунизм. Принцип третий: из остального раздать народу подачки, по минимуму, чтоб с голоду не подохли, и не равномерно, чтоб грызлись между собой. Принцип четвёртый: всё остальное уничтожить, чтоб никому не досталось, чтоб никто не смог стать сильнее их. Уничтожить любым способом: истратить на гонку вооружений, пусть боятся не только внутри, но и снаружи, негласно вывезти за кордон и накапливать капитал на тайных счетах – мало ли что дальше будет, а остальное – сгноить, сжечь, затопить. По оценкам моих наблюдений они продержатся ещё лет пять, десять. Не больше. В нынешнем статусе. Дело в том, что опыт ими накоплен большой, и, вероятнее всего, они сумеют найти способ подставить недовольным козлов отпущения, а сами перекрасятся и продолжат рвать свои куски в ещё более удобных для этого условиях.