– А это далеко?
– Километров десять. Могу вас проводить...
– Это моя работа, – прошипела Юрла Быстрокрылая – занимайся своими Юрлами. Что, я не знаю, где четыреста лет назад смотровой шурф закрыли?
– Не злись, подруга. Я у тебя твою работу не заберу.
– Сейчас девять сорок пять, – сказала я, взглянув на часы, – давайте все вместе туда пойдём. Вить, на белый свет хоть одним глазком, хочется взглянуть? Два часа туда, два обратно, к обеду вернёмся.
– К ужину, – прошипела сова, – Туда не по лесной дорожке шагать. Я и не уверена, что вы везде сможете пролезть. Может ещё пару раз придётся возвращаться и выбирать другой путь.
– Так я это учла, – голос Гамаюн, особенно после шипения Юрлы Быстрокрылой, звучал вообще, как музыка небесных сфер, – по самому короткому пути туда пять, от силы шесть километров.
-Хорошо, давайте пойдём все вместе. Мужчина, понесёте мою подругу?
-С удовольствием, уважаемая Быст... Юрла Быстрокрылая. Гамаюн, разреши предложить тебе своё плечо. Попробую, как это. Марина непрерывно в восторге от ношения Юрлы Быстрокрылой.
Распределившись таким образом, мы направились к лифту. Спустились на пятый уровень. Там по длинному коридору вышли в безводную галерею, по которой шли очень долго. Галерея, прорубленная в карстовой породе, шла на одном уровне – спуски и подъёмы мы не преодолевали. Несколько раз она пересекала небольшие залы естественного происхождения. Там Юрлы предупреждали нас о необходимости передвигаться как можно тише. Не только не топать пятками, но и не издавать никаких звуков. В подтверждение показывали раскрошенные от падения глыбы, лежащие то там, то тут вдоль дорожки, а местами и на ней. Один раз мы шли по почти естественной галерее. Только в местах, где свод слишком близко приближался к полу или стены друг к другу, галерея несла следы искусственного вмешательства. Стены той галереи имели не правильную форму – форму созданную свободным творчеством воды промывшей её в более твёрдой породе. Влажность стен вызывала рост на них кристаллов гипса. Нарастающие их плоскости отражали луч фонарика с радужными переливами. Местами кристаллы росли густой белой бахромой, создавая впечатление дорожки в зимнем парке среди кустов, покрытых инеем. Юрлы не могли нам показать такую картинку. И я, счастливая от того, что не забыла фонарик, который не включала с момента входа в купальню, показывала им её. Весь наш путь к Боновке пролегал сначала километра два, три на запад, потом он повернул круто на юг в одном из залов. После часового перехода на юг мы достигли зала, в котором я узнала тот, где меня с сундуками золота поджидала засада предателей. В нём мы повернули не просто на запад, а почти назад и протопали около получаса. Обе Юрлы продумали нам, что мы уже почти пришли. Осталось только подняться, почти на поверхность. И показали нам расширяющийся кверху колодец, который де послужит для подъёма. Колодец расширялся на ширину винтовой лестницы, вьющийся по его стене, за каждый её виток. А ширина лестницы на всём её продолжении не превышала полуметра.
– Страховка тут совсем бы не помешала, – сказала я, с дрожью в ногах ступая на первые ступени.
Нащупав ногами, что ступени отнюдь не гранитные, а из того же известняка, что всё вокруг, поняв, что подниматься можно только придерживаясь за стену лицом к ней и спускаться, скорее всего, придётся по этим же ступеням, я громко подумала.
-Мы с Витей не птички, нам здесь без страховки подниматься нельзя. Да и со страховкой, учитывая время на забивание колышков и подвешивание перил, на эту высоту день уйдёт. Если другой дороги нет, то со всем моим сожалением, возвращаемся.
– Не сожалей, рано ещё. Это Юрла Быстрокрылая попросила меня проверить тебя на авантюрность. У неё на этот счёт сильное подозрение за то, как ты вляпалась в грозу в недра. Есть, вот смотри, рядом вход в винтовой штрек. Он туда же ведёт. А той лестницей не пользуются с тех пор как вытащили из этого стержня все алмазы. Тогда ещё и нас с моей быстрокрылой подругой не создали.
– А кто ж это тогда алмазы здесь выковыривал?
– Может Начальники, может кто до них.
– Ну да, это, похоже, очень давно происходило. Колодец похож на кимберлитовую трубку. А тут, в этой части Европы никаких следов вулканической активности.
– Ну и причём здесь вулканическая активность? Как ты их назвала, кимберлитовые трубки? Чушь какая-то. Да и возникают они не снизу, а сверху.
– Как это?
– А так, у магмы никогда не хватит давления породить алмаз из угля, да и где ей его найти в глубинах-то. Другое дело удар астероида. Если угол удара близок к перпендикуляру, астероид подобен кумулятивному заряду. Знаешь, что это такое?