-Да, и местами их совсем нет.
-Тогда управимся за две ходки. Вёсла привяжу на ось с колёсами, а на них сложим все вещи. По таким ступеням дутики пойдут.
-Юрла Быстрокрылая, кто там с тобой?
-Люди. Дев, это ты?
-А кто ж. Значит, мы правильно пришли. Бона попросила подстраховать. Так мы уже тут. Люди твои, трусливые?
-Как тебе сказать? Если предупредить, то они вам ничего не сделают. Ну, и, вероятнее всего, останутся живыми.
-Понятно. Смелые, как и все остальные идиоты с поверхности...
-Кто это, ещё не познакомившись, уже нас идиотами обозвал? – чуть не взорвался Виктор.
-Ну ладно, посмотрим на вас вблизи.
Из-за поворота лестницы к нам на встречу появились две фигуры. Я даже попятилась, пока не упёрлась спиной в грудь Виктора. К нам спускались двое мужчин. На их лицах, похожих как у братьев близнецов, выделялся могучий, слегка приплюснутый по длине, нос над широким с замёрзшей улыбкой ртом. Крупные, слегка грустные глаза, чуть-чуть больше чем привычно, раздвинутые в стороны излучали мудрость и доброту. Встретившись с ними взглядом, я уже спокойнее разглядывала всё остальное, что первым бросилось мне в глаза и даже напугало поначалу. Прямо надо лбом их голову украшали крепкие, ветвистые и, судя по мощной, развитой шее, достаточно тяжёлые оленьи рога. Все мужские, человечьи признаки: мускулистые руки и грудь, заканчивались крепким прессом. Дальше начиналось тело оленя, по некоторым признакам, скорее, оленихи. Я видела кентавров на картинах в музее. Но там живописцы изображали человеко-коней. Тут же, перед нами стояли два человеко-оленя. Живые, дышащие, они разглядывали нас с не меньшим любопытством, чем мы их.
-Всё, хватит пялиться друг на друга. Пошли вверх.
Дев с приятелем (или с подругой, я так этого и не выяснила) подняли лодку за нос и корму, и я вовремя увидела, что она заметно прогнулась. Вместе с обвязкой.
-Нет, нет, нет. Надо сначала байдарку частично разгрузить. И нести легче будет, и шкуру не будем растягивать, да стрингера гнуть.
-Кроме того, что нести легче будет, даже я, девушка, тебя совсем не поняла.
-Да всё просто. Лодка не должна прогибаться. Она от этого портится. Так понятно?
-Так даже нам понятно, – сказал, наверное, Дев, и они опустили лодку.
Мы с Виктором быстро достали два рюкзака. Выгрузили и уложили в них самые тяжёлые вещи из грузового люка, а остальное распихали в наши люки, поближе к носу и корме. Взяв вёсла в руки, мы вереницей отправились вверх по дорожке.
-Тебе не тяжело? Рюкзак, весло, да ещё я на шее...
-Нет совушка! Весло алюминиевое, самые тяжёлые вещи в рюкзаке у Виктора, а тебя мне носить одно удовольствие. Да и потом, без тебя мне придётся включить фонарь, а я уже так привыкла смотреть на этот подземный мир твоими глазами.
После перехода канал понёс нас на северо-запад, но тоже не по прямой. Когда мы уже накрутили в этих лабиринтах десятка два километров, я спросила Юрлу Быстрокрылую, почему дорога на периферию, в Шумск, прямая как стрела, а здесь, в центре, все переходы закрученные и запутанные. Она объяснила:
-Здесь дороги старые, даже древние. Большинство из здешних дорог – естественные или приспособленные, частично или полностью. А дорога на Шумск строилась полностью, по плану. Как и та дорога, на которую мы скоро выйдем. Большую часть пути на север, мы проделаем по Пинской дороге. Она одна из самых свежих. Правда в последнее время до Пинска и она редко используется. Всё, приготовься, справа причальный тупик. А вон и Бона нас встречает.
Причальный тупик и три грота рядом с ним, стали для нас уже привычной обстановкой постоя. Оригинальным воспринималось лишь присутствие Боны и большой корзины со снедью, стоящей на каменном столе.
– С прибытием, путешественники! Как добрались?
– Замечательно! Спасибо тебе за присланную помощь. Без неё мы добрались бы сюда часа на три позже.
– Ребятам-то моим сказали спасибо?
– А как же! Вот чем ещё можно их отблагодарить, не знаю.
– Не парься, девушка! Для них выполнить поручение Боны, да ещё и посмотреть на такое диво дивное, как вы... наивысшая награда за долгие годы, – прошипела Юрла Быстрокрылая.
Под этот трёп, мы, не ожидая ничьих приглашений, уселись все за столом и принялись за трапезу. За какую, трудно сказать: для ужина пора ещё далеко не настала, а время обеда давно прошло, но так сложилось, что за очень продолжительную. Просидели за столом пока у нас с Виктором не начали слипаться глаза. Бона увидев это, тепло попрощалась и растворилась в воздухе, как тогда, перед купальней. Ставить палатку не хватило сил. Мы постелили пену и спальники на лавках у стола и завалились спать.