3
Несмотря на долгое застолье, накануне, подъём получился бодрый и ранний. Байдарку грузить и спускать на воду не пришлось. Позавтракали, уложили гермоупаковки со спальниками и пеной, распихали провизию из корзины Боны и в путь. А принесла она много и с грамотным расчётом (всё-таки ей кто-то помогал – не могла хрупкая женщина сама притащить такую большую корзину). Всё свежеприготовленное мы съели за ужином. Завтракали яблоками, виноградом и брынзой. А остальной провизии вполне хватит на те три перехода, которые нам предстоят.
Профиль галереи Пинской дороги ничем не отличался от Шумской. Азимут его по компасу составлял, поначалу, около восьми градусов. Километров через десять, пятнадцать после старта путь вперёд перекрыл завал, а явно более свежая галерея повернула градусов на двадцать западнее, но не напрямую, а по плавной дуге, постепенно поворачивающей на север. Километров через двадцать галерея вернулась на прежний курс.
-Мы что-то обходили стороной? – спросила я Юрлу Быстрокрылую, больше для того, чтобы прервать молчание, царившее в лодке с момента отплытия, чем из любопытства.
-Да. Прежний ход вёл под Дубенским замком. Там выход в него совмещался с водным выходом в Икву. Его завалили тогда же, когда и в Шумске. Но только сам выход, проход на Пинск сохранялся. Обход пришлось рыть лет сто назад, когда империя принялась укреплять западные рубежи. Тут южнее Дубно над Иквой построили Таракановский форт, от него ходов нарыли во все стороны без счёта. Сначала приходилось все их выходы на нашу галерею заваливать, но потом завалили саму галерею, а обход прорыли с большим запасом. До этого у нас «подземная война» шла западнее Божьей горы с «божьими овцами» Почаевской Лавры. С этими проще: пару обвалов и они дальше не роют. Ищут другое место. А мы делали тайные входы в их систему ходов, чтоб за ними наблюдать. Вот уж действительно, права Бона, если где и существовал бесовский мрак, так именно в этом оплоте мракобесия. Каких только преступлений не совершалось в почаевских подземельях. Хоть какая-то польза от вашей революции, накрывшей и придавившей это кубло[24].
-А что Бона имела в виду, когда говорила вчера о неэффективности революций, как способа преобразования общества? Я не стала её спрашивать, спать уже сильно хотела, да и мысли так плохо ворочались, что Бона их не заметила.
-Тю, я представляла, что это всем известно. И Бона так думает, потому и не разжёвывала. Это же аксиома. Все революции задумываются, готовятся, теоретически обосновываются самыми отъявленными идеалистами в созревающем, как нарыв, для революции обществе. Когда революция начинается, это ж не момент, момент, и то не совсем, это переворот, свержение с постамента старых идолов, революция – это процесс замены старого новым. Хотя всё это слова, за ними может стоять что угодно. Ведь по-французски революция, это и есть переворот. Так вот, в начале революции, как процесса замены старого новым, на первый план выходят фанатики. Именно тупоголовые фанатики. Люди с одной мыслью: всех, у кого две мысли, уничтожить, они против революции. Поэтому все революции кровавы и без особого смысла. Ко времени завершения революционного процесса в обществе накапливается неприятие фанатичных революционеров. Их ореол освободителей от тирании, меркнет. Фанатики уходят с политической арены и им на смену приходят, как они себя сами называют, прагматики. Правильнее, это просто элементарные, настоящие подлецы, умеющие, как хамелеоны, вовремя перекрашиваться, ситуационно менять личину, но преследующие всегда, с любым лицом, одну и только одну цель: свою личную выгоду. Именно они и закрепляются у власти, как победители в революции, иногда, правда, отрицая и отменяя её. Почему? Да потому, что в процессе революции, активно, но, как правило, не афишируя, они участвуют в грабительских репрессиях и накапливают настолько значительные материальные ресурсы, что нет другой силы, способной потеснить их у корыта власти. А в идеях, которыми вооружали революционеров идеалисты, ничего плохого нет. Там всё хорошее, полезное, доброе, светлое и вечное. Когда бы общество людей могло всё вместе, без исключений воспринять эти идеи, вооружиться ими, в революциях не возникала бы необходимость и трудно представить, каких высот могла бы достигнуть ваша цивилизация, не тратя силы и ресурсы так неразумно, расточительно.
С азимутом в восемь градусов мы прошли ещё десяток километров, галерея повернула на восток.
-Это ненадолго, – сказала Юрла Быстрокрылая, – пересечём русло Иквы и пойдём строго на север.