И действительно вскоре стрелка компаса легла на ноль и успокоилась. Галерея больше не меняла своего направления. Поток воды в канале равномерно нёс нас на север. Так мы прошли ещё километров с десять.
-Так что же надо делать, чтобы не доводить дело до революции? А то идеи все хорошие, полезные, добрые, светлые и вечные, а дела паскудные, дальше некуда.
-Что, что... Власть обязана не просто прислушиваться к этим идеям, а воспринимать их и воплощать. И не с запозданием, а с опережением. Если, конечно, эта власть «во имя человека и для блага человека». В революцию требовали восьмичасовой рабочий день. Добились и забыли. А время-то идёт, производительность труда растёт. За семьдесят лет она выросла больше чем в два раза. Так что, считай, у вас скрытая, бездельем на работе, безработица. А никто не чешется. Всех всё устраивает пока, но это добром не кончится. А ведь не только это... Всё, приехали, тормози!
-Так здесь же нет ничего?!
-Не спорь! Тормози, а то проскочим. Здесь нет больше ни одного постоя до самой Припяти.
Я увидела впереди расширение дорожки, той, что всё время сопровождала нас с правой стороны, такое небольшое овальное увеличение объёма галереи. Несколько раз упёрлась в опускаемую в воду лопасть и, бросив весло на фартук перед собой, вцепилась правой рукой в расщелину на берегу. Витя, молодец, без всяких команд выскочил на берег, пробежал к корме и ухватился за поперечную планку руля. Я тоже вылезла на берег, подошла к носу и мы рывком поставили байдарку на дорожку.
– Ты меня потряс! Как ты умудряешься в полной темноте, без фонарика сразу взяться за то, что надо?
– Ну не совсем и в полной темноте. Я себя всю дорогу вижу со спины, а тут я видел, как я встал и пошёл к корме, кстати, обалденное ощущение. От тебя до руля один шаг, присесть, провести рукой на уровне руля и всё! Золотой ключик у нас в руках!
– Молодец.
-Тебе лишь бы его хвалить. Что тут такого! Событие, милый лодку остановил...
-Да, Марин, в самом деле, что тут такого, мне даже неловко перед твоей подругой, кончай эти восхваления, превозношения, славословия, дифирамбы, одним словом.
Произнося свою тираду, он подошёл точно ко мне, взял меня руками за плечи и попытался поцеловать.
-Эй, эй, тут занято. Иди байдарку разгружай.
-Совушка успокойся. Ты просто засиделась. Переход сегодня спокойный, без приключений, вот ты и соскучилась с нами. Байдарку разгружать не будем. Сейчас достанем спальники, и я усажу тебя. Не летать же тебе в этой тесноте.
Я достала пену, спальники, печурку. Растопила её. Хорошую связку хвороста мы обнаружили ещё после переноса с террасы в галерею на седьмом небе. Это Гамаюн с Юрлами неизрасходованный запас хвороста на втором постое аккуратно упаковали и засунули в грузовой люк. Через щели в печечке на стенах и своде галереи заиграли блики. Для глаз, целый день не видевших света, этого как раз хватало, чтобы не включать фонарь и не расходовать батарейку. Фонарь взял Виктор, отправившись на прогулку по дорожке. Он нашёл и отхожее место (он занимался этими поисками на каждой стоянке, сам не желая и не разрешая мне спрашивать об их местонахождении Юрлу Быстрокрылую) и небольшую рачью отмель, с которой принёс миску рачьих хвостов. Прекрасно зная, что Юрла Быстрокрылая отлично слышит все наши мысли, он всё равно показывал мне, где находится это место на пальцах. А я представляла себе, как в это время, молча, хохочет с нас наша совушка. Может потому она ни разу и не встряла в эти наши пальцевые переговоры.
После ужина я достала и расстелила на дорожке карту и включила фонарик.
-Что? Хочешь сориентироваться, где находимся?
-Да, по моим ощущениям, где-то на запад от Ровно.
-Молодец, правильно, – Юрла Быстрокрылая зашла на карту и воткнула указательный палец ноги в точку, километров на сорок западнее Ровно, – а завтра будем вот здесь, километрах в пятнадцати на северо-запад от Кузнецовска, провалиться бы ему на шестой уровень вместе со всеми этими вашими «умельцами-специалистами». Кстати, у тебя, я видела, есть три фляги из пластика. Имеет смысл наполнить их здесь водой. Ту, что за Кузнецовском, тоже можно пить, но здешняя в тысячи раз чище.
-В каком смысле чище?
-В смысле изотопного состава.
4
На завтрак я сварила овсяшку. Заправила её растворённым сухим молоком. В термосе заварила крепкий чай и наготовила кучу бутербродов из булок и брынзы, оставленных Боной. Уже второй день мы перед отплытием выкладывали около себя яблоки, сливы и сушёный инжир, чтобы подкрепляться на ходу.
В пути этого дня ничего интересного не произошло. Галерея целый день без каких-нибудь, хоть сколько-нибудь заметных поворотов вела нас строго на север. Вода с фантастическим постоянством, ровным потоком струилась по жёлобу канала, за каждый взмах наших весел пронося мимо до двадцати метров каменных сводов и стен галереи. Эта неизменность, это постоянство завораживало, усыпляло, кружило голову и чуть не сводило с ума. Спасала только наша болтовня с Юрлой Быстрокрылой. В тот день мы с ней ударились в религию. Всё, о чём мы проболтали не передать. Помню лишь, что разговор начала я. Сразу после отплытия.