-Я это время не учитывала в своих прикидках. Загружайтесь, пошли, тогда уже пора. Переход по длине, пожалуй, такой же, как и вчерашний, но в сифонном колодце нам надо быть ровно в час ночи. Опоздаем, не попадём и не выйдем на поверхность. Хуже того, без посторонней помощи, да и с ней тоже, трудно будет оттуда вернуться. А придём раньше, придётся свысока падать в колодец. А время на возможный ремонт я не учитывала.
И опять мчалась в лотке вода, неслись мимо стены галереи. Сначала всё также, строго на север. Километров через двадцать после нашего позднего старта[25] начался еле заметный поворот на запад, который плавно перешёл в дугу, медленно поворачивающую на восток. Ещё через двадцать километров от нашей галереи отделился влево поток, забравший почти всю воду. Наша галерея уже не с каналом, а с канальчиком, в котором байдарка постоянно касалась берегов обвязкой, продолжала поворачивать всё с тем же радиусом.
-Ну вот, мы и сошли с Пинской дороги. Мы здесь идём по стенке алмазоносного стержня. Не подсказывай. Знаю, что вы называете это кимберлитовой трубкой. Но посмотри, какая же это трубка? Типичный размолотый в кумулятивной струе стержень. И причём здесь этот гоблин Кимберли? Этот канал пробит для добычи, когда его предок ещё не имел имени и бегал в шкуре с дубиной за мамонтами. Здесь два таких стержня. На этом уровне их диаметр приблизительно шестнадцать километров. Мы один обойдём с севера, а второй с юга, а затем направимся к третьему. Правильнее к первому, он давным-давно выработан и служит сифонным колодцем у острокусов.
Я вздрогнула от упоминания этих жутких созданий, но заговорила о другом.
-Так вот почему так мало воды! Это не дорога, технологический проход.
-Тебе так нравится? Можешь так и называть. А воды будет больше. Прибудет. На Пинской дороге поступлений воды будет меньше, потому такое неравное разделение.
Действительно, канал постепенно увеличился, берега его разошлись и он стал почти такой же полноводный, как и раньше. Но ненадолго. Водная феерия началась вместе с началом левого поворота.
6
Да, похоже спокойная и размеренная гребля подошла к концу. Проход сузился, вода практически кипела от частых и крутых водосливов. Всё от того, что порода, в которой проходил канал, стала мягче. Канал размывал то левую, то правую сторону галереи. Местами подмыв вызывал обрушения стенок галереи. Повороты становились все резче, круче и неожиданней. Я очень опасалась заклиниться на одном из них. Но в глубине души, с боязнью сглазить, теплилась радость от того, что до сих пор не случилось ни одного задира и зацепа. Шкура байдарки оставалась цела и невредима, а её содержимое пребывало в сухости и сохранности. Да и особо сильных потёртостей на слегах, которыми мы обвязали нашу лодочку, я не находила во время осмотров перед каждым отплытием.
После очередного крутого поворота мы прижались к площадке, оставшейся от почти полностью размытой пешеходной тропы. Юрла Быстрокрылая посоветовала остановиться на ней.
-Переждём здесь часок. Обошлись без порывов. Сэкономили время. Тут за площадкой начало слива в колодец. Если сейчас войдём, высоко будет падать в него. Не меньше, чем полтора десятка метров.
-А ты не будешь падать?
-Мне-то это зачем? У меня крылья есть. Полечу, может, придётся помогать вам в лодку залезать, если вдруг что... А собственно... Расслабилась я с вами. Я ж могу полететь, посмотреть, сколько там воды и вернуться.
Она улетела. Мы вытащили лодку на берег. Виктор включил фонарик, и собрался было отправиться в свою обычную разведку. В этот момент, метрах в двадцати от нас приблизительно в том месте, где я начала тормозить, чтобы причалить, вывалилась в канал противоположная стена. Что-то большое, больше диаметра нашего тоннеля, появилось из пролома и воткнулось в другую стену. Виктор светил на это. В свете фонаря мы видели пульсирующую скользкую поверхность с маленькими шипами в складках. Эта поверхность быстро перемещалась мимо нас, появляясь в противоположной стене и скрываясь с нашей стороны канала. Виктор тронулся в ту сторону. Любопытство толкало его туда, а страх, он потом говорил, что больше всего страх оставить меня одну в этом тоннеле, держал на месте. Но он пошёл. Я видела, что он не прошёл и половины пути, а этот гигантский червяк уже скрылся в своей норе. Как только это произошло, вода, скопившаяся за червяком, хлынула в нашу сторону. Виктор подпрыгнул и ухватился за какой-то выступ, но всё равно намок по пояс. Я встала у носа байдарки, намотала на руку швартовой конец и вцепилась в первую попавшую расщелину в стене. Еле выстояла, но промокла вся, меня накрыло водой по шею. Вода быстро ушла. Виктор вернулся, лицо его сияло ярче фонарика.