На какую-то долю секунды эта дрянь замерла, похоже, уловив своими сенсорами тепло обнажённого торса Виктора, и резко дёрнулось назад, явно готовясь к броску. Витя тоже сгруппировался. Перехватил копьё в левую руку. Так он держал его в одной линии с ожидаемым направлением броска, бултыхающейся в воде, дряни. Чудовище рванулось вперёд и от встречного удара Виктора оказалось нанизанным на копьё почти до того места, где он держал отполированное древко. В тот же миг головная часть капрокуса отделилась от остальной мерзости и осталась на копье. Всё остальное скрылось под водой. Виктор не мог учесть мягкости массы, в которую вонзал копьё. Кроме того, на его копье, вынесенном на метр за привальный брус байдарки, висело не менее пятидесяти килограмм дряни, грызущей древко копья. Всё произошло в доли секунды. Я только подумала, что спасти Витеньку от падения в воду может мощный гребок правой лопастью. Юрла Быстрокрылая, сидя у меня на плечах схватила весло пальцами правого крыла и, упираясь в мои плечи ногами, изо всех сил сделала его. Этот гребок. Я нажала ногой на правую педаль руля, а заметив, что Витенька уже не нависает над бортом, навалилась всем телом вправо.
-Быстро руби шпагой эту дрянь с моего копья!
Он повернул копьё к корме, продолжая держать его над водой. Я молотила шпагой сначала по вцепившейся в древко пасти, а потом по всему остальному. С удивлением отметила для себя, что то, что я приняла за рога, оказалось мягкими трубами, из которых сочилась желтоватая слизь. Окончательная победа казалась уже близкой. В воду летели последние куски дряни, когда из воды вновь поднялось верхнее кольцо с открытой в сторону Виктора пастью и растопыренными ушами. Теперь Виктор, не поднимаясь высоко над лодкой, крепко стоял на правом колене, удерживая равновесие левой ногой, упёртой ниже колена в край люка. Он не ожидал атаки, а бил в любую часть капрокуса, которую мог эффективно достать копьём. Куски отваливались, а мы получали несколько секунд передышки. У капрокуса, в самом деле, мозги отсутствовали. Он повторял все действия до малейших подробностей. Каждый раз выныривал в одном и том же месте. Каждый раз одинаково начинал поиск в одинаковой последовательности. Поэтому он ни разу не наткнулся на меня своими сенсорами. Я всё время держала шпагу наготове, а совушка так и не выпускала из крыла весло.
Вокруг нас стали лопаться пузыри воздуха всплывающие из глубины. В воде стало заметно светлее, а её поверхность заметно двинулась вверх. Я только подумала о том, что надо бы поглядывать по сторонам. А то появится ещё одна дрянь, а мы этого и не заметим.
Как будто попросила. Тут же у нас над головами пролетела тень, как качели из ствола столетнего дуба. Я даже пригнула инстинктивно голову и ойкнула, опасаясь за Виктора, так как он стоял выше меня. Но он так внимательно глядел на воду, что даже ничего не заметил. В дальней точке своего движения «бревно» изогнулось, а дальний его конец повернул в нашу сторону. То, что я еле разглядела в сумраке колодца, сжало моё сердце в маленький комочек, а нечто горячее наполнило мои плавки и полилось через решётку сидения на дно байдарки. Как говорят, что греха таить, я уписалась. А кто бы нет...
Из темноты, на шее толщиной в две, а то и три наших байдарки, к нам приближалась голова ещё одного чудовища. Из открытой пасти торчали огромные белые клыки, и свисал длинный змеиный язык. Над плоским носом, который начинался прямо за верхней губой, а отделялся от неё только узкими щелями ноздрей, выступали слегка выкаченные желтоватые глаза с узкими, по-кошачьи вертикальными зрачками. Над глазами нависали мощные надбровные дуги, сходящиеся у переносицы к двум шарообразным наростам. За ними безо всякого лба и головы, в человеческом понимании, начиналась шея с острым зубчатым гребнем. В оцепенении ужаса разглядывая чудовище, я встретилась с ним взглядом, от которого волна удивления прошла по моему телу, снимая спазмы со всех оцепеневших органов. В этом взгляде сквозила явная озабоченность. Не чувствовалось никакой злобы, никакой агрессии. В этот момент из воды в очередной раз поднялся, уже надоевший нам, капрокус. Я видела это боковым зрением, а сама продолжала изучать озабоченный взгляд змеиной головы. Из двух её шарообразных наростов на переносице в тот миг, когда Виктор уже собирался очередной раз нанести удар копьём, с искрящимся шелестом по капрокусу ударил пучок молний. Кольца дерьмоеда ослабли, по его поверхности пробежала светлая волна разряда, и он наконец-то отправился в обратный путь, в ту зловонную преисподнюю, из которой поднялся на встречу с нами.