-Спасибо, Горыныч! Ты как всегда вовремя, – спокойно произнесла совушка.
-Нема за що! Мені ж однаково не можна пропускати цієї твар’юки до гори. Як би не той хлопець, до речі – хоробрий вояка, я б раніше дермоїда угомонив. Але ж ваш захисник все бовтався проміж нами. Я ж не міг його розрядом довбонути. Прийшлось трошки піднятися. Пробач, дівчино, що перелякав. Чую твоє питання. Не треба. Якою ще мовою мені балакати в себе дома?[26]
-Это что, тот самый Горыныч? А где ещё две головы?
-Ладно тебе глупости болтать. Знакомься Горыныч, это моя новая подруга. Зовут Марина. Но лучше не звать. Позовёшь, задолбает вопросами. Как сейчас. Ни тебе здрасьте, ни тебе привет, а сразу «тот ли самый», «где головы». Одна голова. Просто у тех, что выжили и потом про Горыныча трепались, в момент встречи всё двоилось или троилось.
-Радий був познайомитися. Хотів би з вами ще поспілкуватися, але мені треба ще всі дірки закорковувати, щоб вода, куди не треба не текла при підйомі. Будьте здоровенькі. Може ще побачимося...[27]
7
-Долго так подниматься будем?
-Не знаю, каждый раз по-разному. Колодец, посмотри, кверху сужается. Потому чем выше, тем быстрее! Сейчас ещё Горыныч «диркы» позакрывает, дело ещё быстрее пойдёт.
-Ну, скажи всё-таки, он, в самом деле, тот самый Горыныч?
-Да, уже лет тысячи две как
-А раньше? Не мог же он, типичный динозавр, родиться две тысячи лет тому. И что ж ты говорила, что Горынь с ним не связана?
-С ним связана, а с треглавым змеем – нет! И вообще, дослушать ответ необязательно? Надо перебивать, умничать, с новыми вопросами лезть? Хорошо, что он тебя не слышит. Динозавр! Где ты видела крылатых динозавров, бьющих молниями и жгущих пламенем сильнее напалма. Дала бы договорить услышала бы, что он уже лет тысячи две, как в этой форме. Он, а правильнее – она, одна из нас. Она тогда приняла эту форму. И мы уже привыкли называть её мужским именем. Она Столон, потому что голова у него и на самом деле, случись что, новая отрастает. Она Дракон, Стражник. Раньше они всё больше на поверхности дела имели. Теперь их мало осталось. Большинство после многократной гибели приняли другие формы. И среди Юрл есть бывшие драконы. Хватит пока вопросов. Займитесь делом. Пора надеть ваши юбки и куртки с капюшонами. Скоро сверху заслон откроют. Над ним может быть тонкий слой воды и разного болотного мусора. В основном по краям. Так что держись поближе к центру. А я залезу к тебе на колени и накрой меня юбкой. О, да тут и не так сильно пахнет! После вони капрокуса, вообще, почти шанель.
Во время её монолога я сначала осторожно убрала в пространство грузового люка шпагу эфесом вперёд, чтоб не уколоть сидящего впереди Виктора и как можно подальше, чтоб острие не достало меня. Потом всё сделала, как она советовала, да ещё оттянула вперёд верх юбки, чтобы она могла просунуть наружу голову, а куртку до верха не застегнула. Очень вовремя. Сверху посыпался град вперемешку с дождём, сверкали молнии, и грохотало, почти как тогда, на Гнилопяти. Град летел не такой плотный и стена колодца, просматриваемая через него, заметно двигалась вниз. Скорость подъёма явно возрастала.
-Ты можешь определить, в какую сторону пойдёт поток?
-Я ж говорила, в сторону Заречного.
-Ты как чукча в том анекдоте.
-В каком?
-В том, где наш капитан подводной лодки спрашивает, куда пошла подводная лодка американцев. Чукча говорит – на норд-норд-вест. А капитан говорит – «Чукча брось выйогиваться, пальцем покажи».
-Ха. Поняла. Так я – чукча? Ладно, но у меня крылья спрятаны. Как я тебе покажу. Хорошо, придумала – ты верти лодку, а я буду покалывать тебе когтями колени. Правое колено в правую сторону, левое в левую. А, не проще ли тебе отдохнуть, а я сама порулю?
-Нет уж, хватит, порулила. Я не лодка и не руль, чтобы мною рулить. Давай начинай! Правее – левее можно и словами говорить.
-Так я уже начала – ты стоишь носом прямо по курсу.
Дождь, вроде бы, прекратился. Я подняла лицо вверх и увидела небо. Сместившиеся в сторону молнии подсвечивали рваные облака, а в их разрывах сквозь отмытое небо ярко светили звёзды. Приятная прохлада лилась на нас сверху.
-Дождь кончился! Будешь вылезать?
-Потом, сейчас нельзя – пара минут и мы на поверхности. А там только держись.
-Витенька! Ты меня слышишь?
Никакого ответа.
-Кричи! Я с защитой. А он ничего не слышит. Трансляция закончилась. Острокусы отстали. Видишь в воде темно. Они смотрели за подъёмом воды, регулировали его, но когда приблизились к выходу, попрятались в боковушках, чтоб не вылететь вместе с нами на поверхность.