Не желая шуметь, смолола кофе в ручной кофемолке, как тогда, в гроте первого постоя на старой Шумской дороге. Всё также, только колба-джезва стояла, выпаривая воду из сиропа, не на консервной банке с сухим горючим, а на электроплите. Но напрасными оказались все мои старания. Не успела чёрная и блестящая пенка достичь краёв кофеварки, на кухне зевая и потягиваясь, в чёрном махровом халате показался хозяин дома, который всю нашу совместную жизнь категорически отказывался от этого почётного звания, но безупречно играл его роль. В тот момент, когда я снимала с плиты кофе, ухитрившись, дабы он не сбежал, увернуться от Викторовых объятий, он ринулся со своими приветствиями на Юрлу Быстрокрылую. Та встретила его традиционно холодно и, как всегда, почти враждебно:
– Зубы бы сначала почистил! А потом с поцелуями лез... – прошипела она.
– А я сначала кофе попью, а потом полезу под душ. Там и зубы почищу и, наверное, забуду к тому времени «лезть с поцелуями», – без тени обиды прошипел Виктор в ответ.
– А мы на тебя не рассчитывали...
– Значит, кому-то меньше достанется! Кто в доме хозяин? Я или тараканы?
– Хватит вам! И что вас столько лет совет не берёт? – вмешалась я в их шипение друг на друга, давно подозревая, что их взаимная неприязнь, давно превратилась в показушную игру, пряча под собою крепкую дружбу.
2
Действительно, уже тогда, в Заречном, нам ни в какую не хотелось расставаться. Но все приключения позади. Впереди железная дорога. Станции, вокзалы, пересадки. Мы сидели около костра, допивали кофе после очень раннего завтрака. Последний кофе, сваренный из последних зёрен на последней стоянке. Уже начало светать и появились первые рыбаки, спешащие на свои любимые, прикормленные места, не зная, что ночью и прикорм, и рыбу – всё смыло и унесло в Припять. Потом дед с девчонкой прогнал мимо нас стадо коров ближайшей улицы. Они стояли с полчаса собирали его в начале улицы. Тянуть дальше не имело смысла. Юрла Быстрокрылая попрощалась с нами и взмыла настолько высоко, что трудно стало определить, что это за птица, и какого она размера.
Освобождённая от обвязки и сполоснутая внутри, байдарка сохла на вёслах, уложенных на пирамидки, связанные из попиленных на куски слег. Взошло солнце. Я принялась сортировать вещи по рюкзакам. А Виктор пошёл в разведку на станцию. Вернулся он с известием, что поезд отправится в сторону Антоновки в одиннадцать утра. Через пять часов. Я покрутила головой по горизонту, привстав даже, на цыпочки. Небо ясное. Лёгкий восточный ветерок. За час точно просохнем. Но появилась ещё одна проблема – чем выше поднималось солнце, тем сильнее болели глаза. Причём я сначала заметила, как щурится, трёт глаза и прикрывает их рукой Виктор, а потом уже обратила внимание на своё состояние. Срочно порылась в рюкзаках и нашла только что упакованные кепки с большими козырьками из плащёвки защитного цвета. Процентов на сорок они спасали наше положение. Купить солнцезащитные очки в местном магазине мы даже не надеялись. Значит надо драпать отсюда, как только подсохнет шкура и дека. Куда угодно, в какую угодно тень. Так и сделали. На станции в пустом зале ожидания стоял прохладный полумрак. Кассирша, пришедшая вместе с нами, осмотрела нас с головы до ног и спросила, открывая свой вокзал:
– Что по Стыри спустились? Туристы...
– Типа того, – озвучила я своё нежелание поддерживать эту тему.
– А что белые такие, летом-то?
– Да так. Загорать не любим. А Вы из России? Судя по Вашей речи, Вы из южного Поволжья, – специально перевела я разговор на тему вокруг неё самой.
– Да, девушка! Я из Дубовки, что ниже Саратова. А вообще-то я немка, а сюда попала аж из Казахстана. Вышла там замуж за целинника, который родом из этих мест. Он вернулся и взял меня с собой. А теперь одна. Муж помер. И никого у меня ни тут, да и нигде, нет. Слышу, что немцы начинают перебираться в Германию. Но кто там меня ждёт? Тут хоть какие-то знакомые есть. И знаю, умру, похоронят рядом с мужем.
– Надо надеяться на лучшее. Всё как-нибудь устроится.
– Кроме надежды ничего и не осталось. Да чувствую я, что скоро всё как раз и расстроится, и развалится.
Билеты я у неё купила до Верхней Террасы. Там останется пять остановок на автобусе до нашего дома. Это конечно в том случае, если в Москве удастся закомпостировать на Уфимский, 39-й скорый. Иначе придётся от вокзала до Верхней Террасы добираться электричкой. Довольная, что всё устроилось, что мы теперь в заботливых руках МПС, я уселась на стандартный деревянный МПС-овский диван, каких в этом зале стояло аж три, рядом со своим Витечкой. И не просто рядом, а вплотную, примостив свою голову на его груди.