В 2:15 ночи Оксана услышала настойчивый стук в дверь своего пентхауса. На экране домофона – его лицо, искаженное тревогой. Налитые кровью глаза, расстегнутый ворот рубашки – словно он только что вырвался из плена.
Она приоткрыла дверь, оставив ее на предохранительной цепочке.
— Ты сошел с ума? – прошипела она, стараясь скрыть волнение.
— Да. – Он, не говоря ни слова, просунул в узкую щель объемную папку. – Возьми.
Внутри – тщательно собранная коллекция коммерческих тайн его филиала. Цифры, словно обнаженные нервы. Ключевые клиенты, как трофеи на поле боя. Стратегии, разработанные с дьявольской точностью.
— Что это? – она изумленно расширила глаза, не веря в происходящее.
— Капитуляция. – Он прижал ладонь к холодной поверхности двери, словно пытаясь дотянуться до нее. – Я не выдержал. Год… мучительного молчания. Ты выиграла.
Она медленно, словно во сне, освободила цепочку. Дверь распахнулась.
Они стояли в ее безупречно обставленной гостиной. Он – у огромного окна, за которым мерцали огни ночного Лондона, она – у барной стойки, словно на очередных холодных переговорах.
— Зачем? – она небрежно бросила папку на полированный стол. Звук удара эхом отразился от стен.
— Потому что ты была права. – Он медленно повернулся к ней, его взгляд был полон раскаяния и боли. – Я боялся. Всего. Тебя. Себя. Нашего будущего.
Она молча наполнила два стакана виски. Добавила лед только в свой, словно подчеркивая дистанцию между ними.
— И теперь что изменилось?
— Я понял. – Он сделал глоток обжигающей жидкости. – Лучше проиграть тебе, чем жить без тебя.
Воцарилась тишина. Лишь лед в ее бокале звякнул, словно отсчитывая мгновения.
— Это нечестно. – Ее голос дрогнул, выдавая бурю эмоций, скрытую под маской холодности. – Ты не имеешь права приходить с такими словами.
— Знаю. – Он опустил стакан на стол. – Поэтому завтра утром ты отнесешь эти документы в «Картер Групп». Уничтожь мой филиал. Пусть это станет твоим триумфом.
Он направился к выходу. Она не попыталась его остановить. Наблюдала, как завороженная.
Но когда его рука коснулась дверной ручки…
— Андрей.
Он обернулся. Она стояла, держа в руке его стакан.
— Ты забыл… добавить лед. – Ее губы дрогнули в слабой, почти незаметной улыбке. – Как всегда.
В наэлектризованном воздухе что-то хрупкое и важное переломилось. Надежда? Прощение? Любовь, устоявшая перед испытанием временем?
Глава 23
Оксана сидела за стеклянным столом, рассматривая документы о покупке долгов «Серебряного холдинга». Ее финансовый директор, суровый британец с оксфордским акцентом, качал головой:
— Мисс Коваль, это безумие. Эти активы токсичны.
— Я знаю. Она подписала последнюю страницу. — Именно поэтому Михаил Сергеевич никогда не ожидает такого удара.
Телефон зазвонил. Неизвестный номер.
— Алло?
— Что ты задумала?— голос Андрея был холоден, как сталь.
Она улыбнулась. Наконец-то он понял.
— Бизнес, дорогой. Только бизнес.
— Отец вызвал меня на экстренный совет директоров.
— Естественно.Она перевела взгляд на документы. — Когда твой крупнейший кредитор внезапно становится… твоей бывшей, это требует обсуждения.
Тишина.
— Ты хочешь его уничтожить.
— Нет.*Она откинулась в кресле. — Я хочу, чтобы он наконец увидел во мне не «девочку Андрея», а того, кто держит его компанию на плаву.
Михаил Сергеевич бледнел, глядя на экран с данными: 62% долговых обязательств теперь принадлежали Koval Consulting.
— Она… купила их через офшоры?
Юрист кивнул:
— Еще вчера. Мы не успели среагировать.
Дверь распахнулась. Вошел Андрей.
— Ты знал?— отец вскочил.
— Нет. Он бросил папку на стол. — Но я знаю, что теперь единственный способ спасти компанию — это договориться с ней.
— Никогда!
Андрей включил проектор. На экране — Оксана в ее лондонском офисе.
— Господа,— ее голос звучал четко, — предлагаю обсудить реструктуризацию.
Она диктовала условия по видео-связи
1. Ее место в совете директоров
2. Отказ от «серых» схем
3. …И личные извинения Михаила Сергеевича
Совет директоров бушевал.
— Она смеет?!
— Да.- Андрей ударил кулаком по столу. — Потому что теперь она — не та девушка, которую вы могли проигнорировать. Она — та, кто решает, будет ли у вас завтра компания.