Глава 24
Михаил Сергеевич вошел без стука. Пальцы, вцепившиеся в портфель, казались костяными наростами.
Оксана не встала. Лишь отложила ручку и впервые за год взглянула на него — как равная на равного, оценивающе и спокойно.
— Вы хотели поговорить.
Он опустился в кресло напротив, водрузив между ними, словно барьер, папку с гербовой печатью.
— Что тебе нужно? — спросил он резко, но без привычного снисходительного тона.
Она приоткрыла ноутбук, развернув экран к нему. На дисплее мерцали строки документа о реструктуризации долга.
— Три пункта. Первое: мое место в совете директоров. Второе: отказ от серых схем — я проведу полный аудит. И… — она запнулась, впервые за вечер потеряв нить уверенности.
Михаил Сергеевич усмехнулся одними губами:
— Деньги? Власть? Имя на табличке кабинета?
— Разговор.
В повисшей тишине слышалось лишь гудение ламп.
— Что?
Она захлопнула ноутбук.
— Вы ни разу не поинтересовались, почему я ушла. Почему сожгла все мосты, оставив лишь пепел. Вы просто решили, что я недостойна вашего сына.
Тонкая сетка морщин прорезала его обычно непроницаемое лицо.
— Я…
— Теперь у вас есть выбор, — она небрежно отодвинула папку с печатью. — Подписать это… или услышать правду.
Дверь распахнулась, впуская холод сквозняка.
В проеме застыл Андрей.
— Я не знал, что ты приедешь, — пробормотал Михаил Сергеевич, избегая взгляда.
— Я знал, — Андрей вошел, бросив на стол ключи от машины с глухим стуком. — Потому что это мой долг.
Он посмотрел на Оксану. Впервые за год в его глазах не было ни тени прежней злобы.
— Расскажи ему.
Она глубоко вдохнула, собираясь с духом.
— Ты знал, что он мне изменил?
Михаил Сергеевич окаменел.
— Что?
— Не с той мимолетной девушкой из отпуска… С твоей секретаршей. За месяц до нашего расставания.
Кулаки Андрея побелели от напряжения.
— Отец, ты нанял ее, чтобы она…
— Это ложь! — взревел старик, вскакивая с кресла.
Оксана достала телефон, нажала кнопку воспроизведения. Из динамика прозвучал приглушенный голос: "Михаил Сергеевич сказал, если ты добьешься, чтобы она ушла — получишь должность в управлении…"
Гробовая тишина.
Михаил Сергеевич медленно опустился обратно в кресло, словно его подкосили.
— Я… хотел его уберечь.
Андрей издал короткий, горький смешок, больше похожий на всхлип.
— От чего? От меня самой?
Оксана поднялась, взяла свою сумку.
— Документы подпишете без меня.
— Подожди! — Андрей шагнул к ней, преграждая путь. — Я не знал, что он…
— Знаешь, что самое смешное? — она обернулась в дверях, иронично улыбаясь. — Я купила ваши долги не из жажды мести.
Она извлекла из сумки плотный конверт, бросила его на стол.
Внутри лежало заявление о выходе из совета директоров и документы о переводе долгов обратно на холдинг.
— Я сделала это, чтобы наконец увидеть — стоило ли за вас двоих бороться.
Дверь бесшумно закрылась, оставив их наедине со своими призраками.
Глава 25
Москва. Зал заседаний совета директоров. Зимний холод прокрался сквозь огромные окна, касаясь ледяным дыханием лиц собравшихся.
Михаил Сергеевич положил заявление об отставке на отполированный стол. Без тени сомнения в глазах, без надрыва в голосе. Просто констатировал:
— Я ухожу.
Совет директоров словно окаменел. Тишина звенела в ушах, нарушаемая лишь приглушенным гулом большого города за стенами.
— Но… кризис… реструктуризация… — прозвучал робкий голос из оцепенения.
— Мой сын прав, — он перевел взгляд на окно, где первый снег невесомо опускался на крыши, укрывая их белой пеленой. — Я слишком долго жил с иллюзией, что могу купить все. Даже то, что бесценно – человеческую любовь.
Он снял массивный перстень с фамильным гербом, символ власти и принадлежности к корпорации, и положил его рядом с заявлением. Тяжелый металл глухо стукнул о дерево, словно отсчитывая секунды новой жизни.
— Кстати, Оксана… — он повернулся к пустому креслу, предназначенному для нее. — Она отказалась от места в совете. И от наших долгов.
Застывшая тишина.
— Почему?
— Потому что, — впервые за тридцать лет он позволил себе усталую, но искреннюю улыбку, — она оказалась мудрее всех нас.
Бали. Три месяца спустя.
Андрей сидел на увитой бугенвиллиями веранде строящегося отеля, вдыхая соленый воздух Индийского океана. Солнце, словно расплавленное золото, щедро заливало все вокруг. Ему принесли конверт.