— Не знаю… — следователь, с сомнением, помотал головой: — Все-таки, не пойму, почему она назвала Громова нападавшим?
— Да потому что она других врагов своего любовника не знала, а если знала, то опасалась, что те придут и с нее спросят. Ну сам подумай, женщина в панике, любовник рядом умирает, а в тюрьму не хочется. Что бы ты сделал на ее месте? Ну, вот сам себе ответь, как на духу?
— Не знаю… — следователь не хотел отказываться от своей версии, где был конкретный подозреваемый, с мотивом для убийства и железным свидетелем с лице гражданки Гамовой. А если раскрутить Громова на то, что он является наемным киллером, да версию красивую вместе с подозреваемым состряпать, так вообще, можно дырочку для ордена крутить.
— Ну, в таком случае, желаю дальнейших успехов. — Сергей решительно встал, прерывая дискуссию, пошедшую уже на третий круг: — А я оперативное сопровождение этого дела закончил и пошел спать. Ирку, когда захочешь допросить, то она в коридоре сидит, с моим молодым оперком, только я ей сказал, что ты ее, максимум, на трое суток закроешь, пока показания ее будешь проверять. Ну, а если раскрутишь Громова, что это он завалил гражданина Бушелева, то я тебе… Да ящик коньяка поставлю и всем буду рассказывать, что ты гений криминологии и криминалистики заодно. Все, пока — пока, я спать, жене привет передавай.
За посетителем закрылась дверь, а следователь прокуратуры остался наедине со своими сомнениями.
Июль 1995 года. Город. Садовое общество.
Дачный домик.
После выстрела в салоне джипа бывшего майора, я, на адреналине, долетел до дачного поселка, налегая на педали, как победитель велосипедной гонки «Иль де Франс», а следующим утром реально, не мог встать с кровати, так что перед приехавшим за мной опером мне особо притворятся не пришлось — казалось, что все мышцы в моих нетренированных ногах порвались, а связки растянулись, так что мой смех в лицо «крутящему» меня сотруднику уголовного розыска был истерической реакцией на сильнейшую боль во всем теле. Поняв, что я не в «адеквате», майор или подполковник из Заречного РОВД, на территории которого располагалось кафе «Встреча», свой напор немного сбавил, а потом и вовсе откланялся. Сопровождающие его опер, под предлогом любования сорняками, произрастающими на моем участке облазили весь участок, домик и хозяйственные постройки, но ничего подозрительного не нашли. Да они и сами не знали, чего ищут. Все же в роли опустившегося инвалида я был достаточно убедителен, а последний штрих в моем портрете дорисовал похмельный дядя Вова, который приперся к моим воротам, и, не мало не смущаясь, начал выпрашивать сто грамм на опохмел (У тебя, Паша, я знаю, после вчерашнего должно остаться!), или, хотя бы, пустую водочную тару чтобы сдать ее в киоск.
Я позволил себе некоторое время перепираться с дядей Вовой, после чего достал из куста почти опустошенную бутылку «Русской», на дне которого бултыхались грамм пятьдесят прозрачной жидкости, после чего заявил, что готов ехать в прокуратуру, с условием, что меня и мою коляску доставят обратно, на дачу, после допроса. Менты, почему-то, забирать меня не захотели, и быстро покинули территорию моего участка, провожаемые настороженными взглядами собак.
И вот сегодня, на следующий день я продолжаю чувствовать себя инвалидом, прекрасно отдавая себе отчет, что для моих ног передвигаться на велосипеде, наматывая десятки километров, не выход, я пока этот способ передвижения не вытяну, а значит мне нужна хоть какая машина, хотя бы на первое время. Второй мыслью, которая не давала мне лежать спокойно, наслаждаюсь болью, разрывающей ноги, являлось то, что надо было срочно решать вопрос с магазином. Вчера меня не забрали, сегодня уже обед, и я, пока, на свободе, а это неправильно. Значит версия следствия, что Громов убийца, перестала быть для следствия основной… Надо ковать железо, пока горячо. Я со стоном встал с кровати и упал на проклятую коляску, покатил к двери, затем выехал во двор, за ворота, выпустил собак вслед за собой и аккуратно запер калитку на замок. После чего, бормоча под нос ругательства, покатился по заросшей травой дороге в сторону домика правления.