Руслан Конев согласился сопроводить Матрену Васильевну на рабочее место и проконтролировать, чтобы слесарь из мастерской по изготовлению ключей поменял начинки у всех значимых замков магазина. А потом я позвонил участковому Самохину Виталику, участковому, который, как оказалось, нашел в январе мою тушку и добился, чтобы меня, практически бездыханного, забрала с собой «скорая», а не оставили в снегу на дороге, дожидаться «труповозку», чтобы я своей смертью в машине докторов или в приемном покое больницы, не портил некую отчетность наших медиков.
— Виталий, я, как обещал, приглашаю тебя в воскресенье на дачу с парнями, с которыми ты меня вытаскивал, чтобы «проставиться» за мой второй день рождения. Особых разносолов не обещаю, но горячее мясо и холодная водка будет в огромном количестве.
Участковый долго растерянно и растроганно гудел в трубку:
— Братан, ну не стоило, у тебя и без того проблем хватает… — но, в конце концов, согласился, наверное, после того, как я пожаловался на тотальное одиночество.
Июль 1995 года. Город. Садовое общество.
Дачный домик.
С Виталиком ко мне на участок в воскресенье приехали два молодых парня, как я понял, мои коллеги, назвавшиеся просто Мишей и Гришей. Гости сначала познакомились с собаками, которые, наскоро обнюхав гостей, побежали поближе к ведру с маринованной свининой, потом мягко оттеснили меня от мангала, ну а потом началась обычная пьянка людей, которым есть, о чем поговорить, так как все любят свою интересную работу. Первым наше веселье прервал председатель садового общества, пришедший учинить с меня спрос за самовольное пользование общественным телефонным аппаратом. Когда я ходил на своих двоих, наш главный садовод и огородник держался со мной гораздо скромнее, неоднократно высказывая желание идти навстречу при разрешении многих вопросов, а тут человека, как будто, подменили. Мужчина агрессивно тряс запертую калитку и что-то выкрикивал нелицеприятное в мой адрес.
— Это кто? — Виталик досадливо поморщился и поставил на стол, уже поднятую, граненую стопку.
— Наш главный садовод. — я махнул рукой: — Пришел поставить мне на вид, что я телефоном правления воспользовался, когда тебе звонил, ну, еще в пару мест. Не обращайте внимания, поорет и уйдет.
— Паша, ты не прав. — Здоровяк Виталий встал из-за стола, так, что табурет под ним облегченно вздохнул, и шагнул к воротам: — Человек так разоряется, а вдруг у него что-то срочное. Мы, милиция, должны внимательно относиться к нуждам граждан, даже во внеслужебное время.
Виталий в два шага скрылся за кустами, после чего звякнула отпираемая калитка, раздались какие-то крики и через несколько секунд Виталий вернулся за стол с гостем. Причем, милиционер Самохин настолько внимательно отнесся к гражданину председателю, что последнему даже не пришлось идти своими ногами — здоровяк участковый ласково нес примолкшего гражданина, держа того за лацканы трещащей штормовки, а ноги председателя болтались в воздухе.
Дойдя до беседки, Виталий осторожно поставил главного садовода на землю и легонько подтолкнув, развернул ко мне.
— Ну вот твой Громов… — добродушно пробасил участковый: — Говори, что ты от него хотел.
— Паша. — Не добившись от председателя ничего членораздельного, Самохин пожал литыми плечами: — Паша, там еще бабки какие-то стояли, но они разбежались как-то быстро, я их не стал догонять.
Через час председатель садового товарищества, ставший за это короткое время лучшим другом Виталика, держа в одной руке стопку стакан с водкой, а в другой шампур с двумя недоеденными кусками мяса, со слезами на глазах слушал рассказ Самохина, какой я мировой парень и отличный друг, при каждом слове мотая головой, выражая полную поддержку каждому слову участкового.
В этот момент нас снова прервали. Виталик сказал «Момент», прислонив тушку председателя к столбу беседки и снова двинулся к калитке, вернувшись оттуда в сопровождении двух дам. К моему сожалению, прибывшие дамы уже вышли из детородного возраста. Одна была бухгалтер садового общества и, одновременно, сожительница нашего нового лучшего друга и, по совместительству, председателя, а вторая была госпожа Огородникова, прижимавшая к груди толстую папку с бумагами.
Чтобы отбиться от галантных милиционеров, в отсутствии женского пола, окруживших ее настойчивым вниманием, пенсионерка лихо выпила сто грамм водки, сгрызла пару кусков мяса и уволокла меня на веранду домика, решительно шуганув оттуда, желавшего «поухаживать за дамой», опера Гришу.
— Смотри, Паша, что я нашла у Ирки в сейфе… — на покрытый потертой клеенкой стол лег десяток документов.