— Что? Простите, я отвлекся… — пробормотал Игорь, понимая, что, задумавшись, он упустил половину начальственных указаний.
Ну да, вчера Кошкина его сильно выручила — прислала частную «скорую помощь», велела собрать гильзы и спрятать пистолет, а приехавшим ГАИшникам сказать, что владелец красной «шестерки», с вывернутой наружу водительской дверью, заявление писать не будет. Да и какое может быть заявление, если заткнувшийся и впавший в прострацию после укола доктора, Наглый никаким владельцем машины не был, а история ее приобретения была настолько мутная, что не выдержала бы никакой проверки.
Инспектора ГАИ, конечно, подозрительно принюхивались к Игорю, от которого несло, несмотря на три пластинки жевательной резинки, выпитым в кафе на трасе пивом, но в конце концов плюнули, тем более. что в сорока метрах от места первого ДТП разорялся и требовал помощи милиции владелец второй разбитой машины, которому встречающая сторона, уходя от столкновения с безумным «Запорожцем», отрихтовала весь бок. Цыгане, кстати, которым должны были передать свой груз Наглый и Кролик, милицию дожидаться не стали, сразу после столкновения умчались в неизвестном направлении на своей побитой серой «копейке».
— Ты патроны нашел? — уставилась на Игоря Кошкина: — Сейчас пойдем с заказчиками разговаривать, а то они мне уже два раза звонили, надо решать вопрос.
Патроны Игорь нашел, пособирал у парней в отделении по сусекам, крайне жалея, что вчера, от страха и отчаянья, выпустил вслед мчащемуся Запорожца всю обойму. Это все пиво виновато, больше пить не буду на работе, решил Игорь, сейчас, на трезвую голову, понимая, как он рисковал, и как ему повезло, что все пули, выпущенные из его пистолета, ушли неизвестно куда, не задев никого из прохожих. А ведь если бы попал в кого? Выпивший милиционер палит… Ведь даже нельзя говорить, в кого он стрелял. Если бы Наглого увезли в государственную больницу, а там, под воздействием «обезбола», он начал бы болтать…
— Пистолет бери и пошли со мной… — когда Игорь вынырнул из своих беспорядочных мыслей, Кошкина уже вытолкала его из своего кабинета и закрывала входную дверь на ключ.
— А что, мы прямо сейчас пойдем? — пробормотал оробевший Клюквин. Разговаривать с владельцами груза ему ни сейчас, ни через неделю, категорически не хотелось.
— А ты хочешь, чтобы они к тебе домой приехали, разборки устраивать? Давай быстро, раз-два, бери пистолет и пошли. Если до стрельбы дойдет, вали их наглухо. Понял меня? Никаких предупредительных выстрелов и прочих глупостей. Вали сразу, как я руку подниму, я потом все порешаю, а ты ничего не бойся.
Спустились на улица, и стоило им выйти из здания, как, из стоящей поодаль «Волги», высунулась смуглая усатая физиономия и принялась громко кричать:
— Эй! Иди сюда! Разговор серьезный есть!
Кролик дернулся, растерянно обернулся, но Кошкина, даже не сбившись с шага, двинулась прочь от здания, в котором квартировалось отделение по борьбе с наркотиками. Вслед им еще что-то кричали, но женщина, казалось, ничего не слышала, энергично помахивая сумочкой, удалялась от места службы, и лишь зайдя за угол многоэтажного жилого дома, Марина Ильинична остановилась, прижалась к бетонной стене и замерла, сунув руку в расстегнутую сумку, прижатую к животу. Через несколько секунд из-за угла выскочили двое преследователей, заросших волосами, бородатых мужиков с полными наборами золотых коронок в раззявленных от бега ртах.
— Попались! От нас бегай — не бегай, все равно достанем! — первый из бородачей, тяжело отдуваясь, шагнул вперед, но вдруг замер, уставившись на руку женщины, нырнувшую в дамскую сумочку.
— Ты что удумала? — потеряв свой задор, бородач сделал назад маленький шажочек, его рука дернулась к оттопыренному карману брюк, но нерешительно замерла на полпути: — День же, люди вокруг. В тюрьму сядешь.
— Вот именно, люди вокруг. — женщина повернулась ко второму преследователю: — Алмаз, да? Ну, я догадывалась, что твой брат дебильный дебил, то ты то должен понимать, что перед окнами моего отделения я с вами разговаривать не буду?