Девушка от такой наглости с досадой топнула ножкой и выбежала из палаты, я повернулся к Наглому:
— Короче, не знаю, как, но завтра требуй, чтобы от твоего имени сделали сообщение в милиции, что мол считаешь, что на тебя было совершено нападение наркоманами по кличке Грибник и Челюсть, и что они ранее уже пытались убить меня по заказу нашего с тобой начальника Максима Поспелова, и что ты лично слышал, как он давал им такие указания, а потом отправил меня с ними на «закупку», мол других машин в наличии нет, и надо выручить товарищей. Кстати, а здесь знают, что ты милиционер? И почему ты в наш госпиталь не хочешь попасть?
— Громов, ты имей в виду, что сестричка в нейрохирургию побежала, сейчас оттуда медицинскую сестру приведет, а я как понимаю, ты там не числишься. А в милицейский госпиталь я под угрозой расстрела не лягу. Там все врачи исключительно чьи-то блатные детишки или знакомые, и даже банальную простуду вылечить не смогут. Я тут хоть живой лежу, а там меня просто своим лечением уморят и все, кирдык котенку.
— Ну и ладно. Короче, как только меня вызовут в прокуратуру по этому поводу, я буду считать, что ты свое обещание выполнил и буду решать вопрос с твоей операцией…
— Громов, ты думаешь, что я дурак? Как только я об этом заикнусь, меня тут-же придавят и скажут, что собственной слюной захлебнулся.
— Ну это твои проблемы. Тебе нужна дорогая операция, так, маленько расстарайся, чтобы тебя не тронули. Попроси у прокурора охрану, или, чтобы твою койку к сестринскому посту выставили…
— Громов, а где гарантия, что ты меня с деньгами не кинешь? — все никак не мог успокоиться Наглый.
— Во-первых я про деньги тебе ничего не говорил. — я встал со стула, собираясь уходить: — Деньги сейчас слишком ценный ресурс, чтобы на тебя их тратить. Я тебе сказал — решу вопрос с главным врачом, чтобы тебе сделали операцию. Я не знаю, на что он согласится, на трубы или зачет по электрической энергии, но я с ним договорюсь…
Наглый немного офигел от широты моих экономических познаний, но все что что-то вякнул, что ему нужны гарантии.
— Если я тебя обману, то ты можешь отказаться от своих показаний. — пожал плечами я: — Мол, был в дурмане под воздействием анальгетиков. Но, если ты меня обманешь, я тебя найду снова тебе все кости таза поломаю, верну тебя, так сказать, в статус-кво.
Не прощаясь, я выскочил в коридор, ибо с главной лестницы уже доносился дробный перестук каблучков — сюда спешило несколько женщин. Не собираясь доводить ситуацию до своего неминуемого разоблачения, я подхватил костыли подмышку и бросился в сторону черной лестницы, которая, к моему огорчению, оказалась заперта на висячий замок. По больничному коридору в мою сторону уже решительно спешили три прекрасные представительницы младшего медицинского персонала, и мне ничего не оставалось делать, как нырнуть под кровать Грибника, который очевидно сумел провалиться в сон. Кровать была узкой и к, тому-же, с сильно продавленной сеткой, так что до травмы я вряд ли сумел там поместиться. Да и сегодня, при моих подсохших конституциях, мне пришлось свернуться калачиком, прижав к себе костыли.
Под кроватью наркомана препротивно пахло мочой, липким потом и рвотой, да и ощущение было такое, что местная уборщица брезгует протирать участок пола, на котором я сейчас лежал.
Судя по звукам, «сестрички» ворвались в палату Наглого, озадачились и пошли проверять остальные помещения отделения травматологии, постепенно приближаясь к моему убежищу. Наконец напротив моих глаз появились две пары стройных щиколоток, обутых в черные туфли-лодочки.
— Ничего не понимаю. — лягнул замок в петлях двери, и девицы попятились, опасаясь приближаться к моему логову: — Куда он мог деться?
— Наверное, услышал нас, и спустился вниз, а сейчас уже поднялся в нейрохирургию. — отозвалась вторая девица: — Пошли, поищем этого хитреца у меня, но я, убей Бог, не помню у себя никого с костылями. Заодно тортиком тебя угощу, с дня рождения Аркадия Павловича осталось пара кусочков.
Я не стал больше испытывать судьбу, дождался, когда шаги охотниц на мою тушку затихли, и почти бегом покинул больницу, очень надеясь, что мне больше не придется пробираться сюда тайком.
Город. Территория садового товарищества. Домик Громова.
Разбудил меня настойчивый лай собак — я метнулся к окошку, осторожно выглянул из-за шторки и увидел, что за забором стоят мои родители. Решив, что пора постепенно «выздоравливать», я подхватил костыли, и медленно, подволакивая ноги, двинулся открывать калитку.