У уходящей в сторону калитки Ирины даже походка изменилась, стала более уверенной, что ли. Я поймал себя на мысли, что слишком пристально гляжу на ее стройные ноги, испугался, что она обернется и ушел с веранды, чтобы тут-же замереть — у калитки раздались женские голоса:
— А ты кто такая и что здесь забыла, шалава малолетняя?
— Здравствуйте, вы, наверное, мама Павла Николаевича?
— Да ты дрянь! Да я тебе!
Раздался звонкий звук пощечины и сразу после этого девичий визг. Я вновь бросился на веранду и увидел, что на дорожки, у распахнутой настежь калитки идет битва, не на жизнь, а на смерть. Две фурии вцепились друг другу в волосы, пытаясь располосовать глаза соперницы острыми когтями. И пока я метался между инвалидной коляской и костылями, а потом спешил к месту побоища, победила молодость. Тонкая фигура Ирины выскользнула непостижимым образом выскользнула из-под, придавившего ее к земле, плотного тела Елены Всеволдовны, после чего девушка плотно уселась на шею поверженной вдовы, плотно сжав голову последней коленями и принялась молотить женщину крепенькими кулачками по затылку противницы, как заправский рестлер.
Я был вынужден бросить костыли и ухватив визжащую в боевой ярости, девушку, сдернуть ее с шеи жертвы, потому что попытки вдовы встать вместе со своим грузом безрезультатно оканчивались падением на землю. Пока я прижимал к себе, бьющееся и извивающееся женское тело, Елене Всеволдовне удалось собрать себя и на четвереньках, выскочить за калитку. Судя по шагам и быстро удаляющимся крикам и угрозам, вдова нашла в себе силы, чтобы встать и дальше убегать уже на двух ногах.
— Отпустите меня… — потребовала, прижатая ко мне, Ирина, обернулась и смерила меня странным взглядом.
— Вы стоите. — указала она на очевидное и покраснела.
— Сам в шоке… — буркнул я и завертел головой, чтобы найти свои костыли. Ну да, встал не только я, ну а как мой организм должен был реагировать на молодое сильное девичье тело, рвущееся в моих руках.
Девушка обошла меня и принесла костыли, старательно глядя в сторону.
— Мне, наверное, можно больше на работу не выходить. — Вручив мне костыли, Ирина принялась собирать разбросанные вокруг бумаги, после чего протянула мне одну из них, вместе с раскрытым, объемистым кошельком: — А это ваше…
— Почему — не выходить на работу? — тупо переспросил я.
— Ну я же вашу тетю побила…
— Ирина, давай сразу определимся… — я разозлился: — Это была ни моя мама и не моя тетя, вообще, не моя родственница. И не жена. Это мошенница приходила, «черная вдова». Я имею стойкое подозрение, что она выходит замуж за всяких разных, у которых есть что-то за душой, потом отправляет их на тот свет, забирает себе их имущество, а через полгода ищет нового мужа. Вот мне кажется, что эта дама на меня нацелилась.
Я заглянул в кошелек, набитый купюрами, даже сто долларов, как положено, там лежало, после чего вгляделся и измятый корешок приходного ордера из сберегательной кассы: — Вот, кстати, подтверждение моих слов. Оплата госпошлины на замену паспорта в связи с негодностью. Значит, готовит себе новый паспорт, чтобы штампы о предыдущих браках в документе отсутствовали…
— Можно я посмотрю… — девушка выдернула у меня бумажку: — Нет, этой квитанции уже больше года почти, так что…
— Это только подтверждает мою теорию… — мне очень захотелось дотронуться до миленького носика девушки и сказать что-то типа «Бип! Бип!»: — Какой ей смысл сейчас менять паспорт, если я знаю, что она вдова и получила наследство за мужем инвалидом, а перед браком с моим предшественником она, видимо, следы заметала.
— Так надо в милицию идти, заявление писать… — нерешительно проговорила девушка.
— Бесполезно. — я махнул рукой: — Если человек болеет, его на вскрытие не отправляют, эксгумацию никто делать не будет на основании моих подозрений. А ты где, кстати, так драться научилась?
— Как? — Ирина потупилась: — Я вообще драться не умею и не училась никогда. Просто, когда меня бьют, я себя теряю и ничего не помню. Вот сегодня, ваша… знакомая меня обозвала по-всякому и по лицу ударила, а очнулась я, когда вы меня ухватили и в сторону оттащили.
— Ну, так, наверное, тоже можно. — Согласился я: — Тебя проводить?
— Да уж, как-нибудь, сама до дойду…
— Ты поосторожней там и не хорохорься: — я сунул кошелек вместе с квитанцией к карман: — Елена Всеволдовна женщина боевая, она может и с кирпичом в руке тебя в кустах дожидаться.