После обеда я поехал на стройку, вернее, на реконструкцию моей коммерческой собственности. К сожалению, что-то делать с начисленными налоговой службой процентами было уже поздно, оставалось только быстрее вводить в эксплуатацию столовую на выезде из города, и начинать получать хоть какую-то прибыль. Из двух бригад с дистанции соревнований одна сошла сама собой, по причине неоднократного невыхода работников на работу, ну а та, что осталась, ударными темпами заканчивала монтаж «своего» ангара, чтобы приступить к возведению второго.
Сердце Города.
Квартира Поспеловых.
Телефонный аппарат замурлыкал уже третий раз за пять минут. Максим шагнул к окну и осторожно выглянул из-за шторы, но незнакомых машин во дворе он не увидел.
Пока все было плохо. Нормальную цену за красивый брутальный джип никто давать не хотел, да еще приходилось раз в несколько дней перегонять его с места на место, так как потенциальные покупатели могли оказаться засланными казачками. Вчера в почтовом ящике Максим обнаружил повестку в управление «конторы глубокого бурения», а вежливый оперативник, к которому попал Максим вместо кабинета следователя, без экивоком сообщил, что Максиму не для того меняли меру пресечения, чтобы он кушал мамины пирожки и занимался личными делами. Попытка бывшего начальника отделения по борьбе с наркотиками слить своих заимодавцев ни к чему хорошему не привели. Вежливый «кегебешник» сообщил, что договора займа между частными лицами не входят в сферу интересов его организации, а наличие процентов по этим договорам сейчас предусмотрено действующим гражданским законодательством. А вот противоправная деятельность сотрудников милиции ему очень интересна и если от Максима в течение нескольких дней не пойдет стоящая информация, то следователь изменит свое мнение относительно целесообразности пребывания оного Максима на свободе. Поспелов понял, что уговаривать его больше не будут и если он, в ближайшее время, не «сдаст» кого-то из своих коллег, то выкрутиться из ситуации с уголовным делом у него не получится. Если человек попал в СИЗО, то, с вероятностью в девяносто девять процентов, он получит обвинительный приговор связанный с реальным лишением свободы, тогда и Поспелов — папа вылетит со службы, превратившись в обычного пенсионера, и благополучие всей семьи Поспеловых рухнет в одночасье и тут Максим, впервые, серьёзно задумался, кого можно положить на жертвенный камень вместо себя. «Своих» парней из бригады городского управления сдавать было откровенно страшно — ребятам есть что терять и у ребят есть возможности сделать так, чтобы Максиму тюрьма показалась лучшим выходом в этой ситуации. Значит сдавать надо кого-то из Дорожного РОВД и сдавать так, чтобы никто не подумал на Максима, а то ему, итак, хватает неприятностей в этой жизни.
Дорожный РОВД. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.
— Привет, Игорь Леонидович… — Макс заглянул в свой бывший кабинет: — Разреши?
Бывший Кролик сидел за столом Макса, о чем-то шушукаясь с штатным отдельским агентом, наркоманом по кличке Зеленый, про которого весь район прекрасно знал, что он работает на «ментов», но он каждый день приходил в отдел, как на работу, надеясь втюхать операм очередную «ценную информацию» и получить порцию «дури».
— Подожди, Максим. — строго взглянул на бывшего начальника, исполняющий его обязанности, опер Клюквин: — Видишь, я разговариваю?
Максиму пришлось простоять под дверью своего бывшего кабинета почти десять минут, под ироничными взглядами бывших подчиненных, которым вдруг всем потребовалось выйти из кабинета и пройти мимо, причем поздороваться за руку с опальным бывшим начальником счел возможным только один из них.