— Заходи… — даже ничтожный Зеленый выходя из кабинета посмотрел с явным пренебрежением: — Игорь Леонидович сказал тебя позвать.
— Привет. — Макс протянул руку. Которую Кролик пожал после секундного раздумья: — Ну как тебе на моем месте? Хоть что-то в службе начал понимать?
— Меня на эту должность люди, не глупее тебя, посадили… — окрысился Кролик: — А тебе, Максим, в твоем нынешнем положении…
— И что ты знаешь о моем положении? — через силу, заставил себя заулыбаться Поспелов: — Я, как видишь, жив здоров и на свободе.
— Надолго ли? — фыркнул Кролик: — Дело в суд передадут и все, небо в клеточку, друзья в полосочку.
— Дурак ты, Игорь, что повелся на эту вот ерунду. — Поморщился Максим: — Я, вообще-то, к тебе по-братски пришел, передать тебе свои точки, с которых я деньги получал….
— И что ты за это хочешь? — не поверил в братские чувства Кролик: — Ты же не просто так мне их отдаешь?
— Просто так… — Максим попытался изобразить озвучку из одноименного мультфильма, но вышло откровенно плохо.
— И сколько они тебе в месяц отстегивают? — как можно небрежнее бросил Кролик.
— Пятьсот тысяч…
— Фу, пятьсот тысяч… — исполняющий обязанности не скрывал своего разочарования.
— Дурак ты, Игорь и ничего не понимаешь в колбасных обрезках. — улыбнулся Максим: — Там делать ничего не надо. Мужик мебель делает на заказ, территория закрытая, посторонние не ходят, клиенты у него через знакомых появляются. Ну вот, захотел человек крышу иметь, так кто ему судья. Согласись, что не шевельнув пальцем, иметь пятьсот тысяч — это круто.
— Ну так-то — да… — был вынужден согласится Клюквин: — Наверное, ты прав.
— Короче, берешь человека под себя — записывай адрес, если нет, то я пошел.
— И, все-таки, я твоей доброты не понимаю…
— Объясняю тебе по большому секрету — наши, из МВД, схлестнулись с ФСК, я под раздачу попал. Ну, там вопрос уже порешали и меня из-под следствия почти вывели, только мне в ближайшие несколько месяцев ничем таким заниматься нельзя. Теперь въехал? А точку вообще без внимания оставлять нельзя, пропадет, от рук отобьётся.
— Так это временно, что ли? — не смог скрыть своего разочарования исполняющий обязанности начальника.
— Никто сейчас сказать не может. — пожал плечами Максим: — Может быть временно, а может быть постоянно.
— И что, у тебя всего одна точка была? — с крестьянской хитрецой, прищурил глаза Игорь: — Вот, ни за что не поверю…
— Ты с одной сначала разберись, а потом об остальных точках поговорим. Записывай. — Максим продиктовал адрес точки и данные хозяина, после чего, решительно поднялся.
— Подожди пять минут, я сейчас. — Кролик выскочил из кабинета, видимо, побежал с кем-то советоваться, а Максим шагнул к столу и из любопытства выдвинул ящик, в котором, кроме старых ручек, скрепок и блокнота он обнаружил несколько орденских планок, одинакового, муарового красного цвета, хотя Указа о награждении (а Максим ревниво следил за этим вопросом) до сих пор не было. Парень поверил в себя и заранее закупился орденскими колодками на всю свою одежду.
— Ну все, я беру точку под себя, «благодарочка» тебе, спасибо… — Игорь ворвался в кабинет с блестящими глазами, видимо, за прошедшие пять минут, парень нашел единомышленников в нелегком деле «доить» ближних своих.
Максим выходил из своего бывшего кабинета криво усмехаясь. Эту точку, что он сосватал Кролику, он с командой пытался подмять под себя, но, сообразили вовремя включить «заднюю передачу». Мужик — мебельщик искренне не понимал, за что он должен кому-то платить, и при любом наезде звонил в «шестой» отдел. Намеки сотрудников «шестёрки» о том, что «мы тебе помогли, а ты какой-то жадный», он тоже не понял, и от него отстали. Задачей Максима сейчас было проинформировать куратора из ФСБ, чтобы «контора глубокого бурения» успела «встать на точку» и «принять» глупого Кролика и его команду, и есть надежда, что «ФСБшники», на какое-то время, отстанут от Максима.
Город. Сердце Города. Районный суд.
О том, что меня сегодня жаждут видеть в районном суде я узнал вчера вечером, посредством сообщения пейджера и указанием телефонного номера моих родителей. Мама, которой я перезвонил из домина правления, сообщила, что звонила неизвестная женщина и сказала, что меня ждут сегодня в суде в два часа ровно. Сначала я решил, что это шутка или провокация, но, подумав, решил, на всякий случай, сходить и вот стою я перед нужным мне кабинетом и хлопаю глазами, потому что на бумажке, криво приколотой к двери судебного присутствия, синим по белому, малоразборчиво написано, что через двадцать минут здесь будут разбирать мое заявление о восстановлении на службе и незаконности увольнения, и будет уже не предварительная беседа, а судебное заседание, к которому я был совершенно не готов. Возле кабинета судьи царит настоящий сумасшедший дом. Несмотря на обеденное время, за дверью бубнят что-то истцы и ответчики, девочка секретарь бегает туда-сюда с какими-то бумажками, а вокруг кабинета роятся граждане в огромном количестве, бросая друг на друга враждебные взгляды. Создавалось ощущение, что в город входили немецкие оккупанты, а судья пыталась сжечь последние бумаги.