Его провожал весь город. Люди столпились на околице, мрачные и молчаливые, – глядели на всадника, не произнося ни слова. От толпы вдруг отделился Аристарх Валонсо, подбежал и одной рукой вцепился в стремя, а второй потянул за плащ. Арлан склонился к нему.
– Снимите перчатку, – попросил городской старшина.
Когда рыцарь сделал это, Валонсо быстро надел на его палец золотой перстень с печатью.
– Отсеките чудовищу голову, – он поцеловал стремя и побежал назад, не оглядываясь.
Рыцарь окинул взглядом толпу, повернулся и ударил шпорами.
Он и вправду отличался могучей статью, этот конь, сильное животное с длинными ногами и гордой шеей. Пышная грива развевалась на ветру, когда они мчались по узкой горной дороге. Еще не начало темнеть, но небо скрывали тучи, мелкий дождь иногда проливался с хмурых небес. Мускулы перекатывались под лоснящейся шкурой скакуна, развевалась черная грива. Лицо Арлана было сосредоточено, прямые губы поджаты, подбородок выпячен. Он смотрел вперед – где-то там, в норе, томилась сестра Арленсия, и юная жена Аристарха Валонсо тоже была там.
Изгибалась дорога, шелестел в зарослях дождь, мелкие камни разлетались из-под копыт. Начался ливень – и вскоре прошел. Леса и городка уже давно не стало видно, стемнело; в сумерках рыцарь достиг узкой лощины между склонами. В дальнем ее конце чернел зев норы.
Арлан остановил скакуна. Рыцарю почудилось, что перстень на указательном пальце левой руки чуть светится. Недолго поразмыслив, дер Фай стащил его с пальца, надел перчатку и уж поверх нее с трудом натянул амулет. Взял меч и поднял щит. Тот был овальным, с железными шипами по кругу и умбоном в центре. Оружейник Елах хорошо оснастил Арлана – помимо меча, у него была еще секира с кривым тяжелым лезвием, окованным древком и заостренным крюком на верхнем конце. Рыцарь продел руку под хват щита, сжал секиру, а второй рукой – меч.
Он поехал вперед, не глядя на то, что усеивало маленькую долину, не глядя на неподвижные силуэты птиц. Дракон редко затаскивал в нору приходящих сюда, он предпочитал расправляться с ними у входа. Но Арленсия и Легрета Валонсо были внутри. Под копытами хрустело, жеребец раздувал ноздри и шумно сопел, впервые с начала пути проявляя норов.
Рыцарь успокаивающе похлопал его по шее, лезвие секиры лязгнуло о шип на щите – резкий звук далеко разнесся над лощиной. Пустые глазницы провожали Арлана мертвыми взглядами, склоны безмолвно высились вокруг. Небо чернело. Опускалась тьма.
Остановив скакуна, Арлан дер Фай приподнялся на стременах и выкрикнул призыв. Среди каменных сводов голос подхватило эхо, звук ушел в глубину и стих, проглоченный норою. Рыцарь прокричал еще раз, сел и опустил забрало, когда далеко во тьме замерцали два алых уголька.