Моя должность неожиданно получила неофициальное название «со знанием». Автор термина — известнейший еще со времен СССР спортивный журналист Александр Львов. Речь шла о том, что один из двух пресс-атташе имел в своем запасе иностранный язык, а другой — нет. Вот так Саша с присущим ему чувством юмора условно и разделил нас на: «со знанием» и «без знания».
В Японии я мог оказаться без Львова. Правда, в этом случае я бы навсегда остался и без жены. Логика нашего вылета заключалась в том, что Оля должна была заехать за Александром, а потом, продвинувшись по Ленинградскому проспекту, захватить меня в нашей квартире на Соколе и отправиться во Внуково. В тот день аномальные дожди затопили Москву, превратив город в одну сплошную пробку. Команда, выдвигавшаяся с базы в подмосковном «Бору», безнадежно опаздывала. А машина с моей женой за рулем, нарушая все возможные правила, летела по узкой пешеходной аллейке в центре Ленинградки. Как они умудрились не врезаться ни в одно дерево, не сломать машину, не сбить человека и не погибнуть в конце концов — остается для меня загадкой. В результате же мы оказались в аэропорту на час раньше сборной.
Пресс-атташе «без знания», вспоминая тот ралли-рейд, до сих пор вытирает пот со лба. И неизменно спрашивает, как у Оли сегодня отношения с ГАИ?
Во время первого и второго матча я совмещал роль пресс-атташе с комментаторской, поскольку Первый канал показывал игры с Тунисом и Японией. Права на трансляцию последнего группового матча с Бельгией имели наши коллеги из ВГТРК.
Голы Егора Титова и Валерия Карпина в ворота африканцев на стадионе города Кобе принесли мне, как члену команды, помимо радости общей победы, семь тысяч долларов. Именно таким был мой гонорар по итогам турнира, да и вообще за весь цикл работы со сборной, поскольку за поражения никто не платит, а два оставшихся матча завершились для нашей сборной неудачно. Во встрече с японцами в Йокогаме, несомненно, сыграло свою роль то, что нашими соперниками были хозяева турнира, которых все, по понятной причине, хотят видеть в стадии плей-офф. Я принципиально против «теорий заговора», но здесь, простите, и заговора не нужно. Это жизнь. Не назначенный немецким арбитром Маркусом Мерком пенальти, когда Игоря Семшова со всей очевидностью на глазах 66 тысяч зрителей и миллионов телезрителей сбили в штрафной, уже дал понять, что нам здесь придется непросто.
В итоге — поражение и многотысячные беспорядки в Москве, на Манежной площади, где велась трансляция на большом экране, и в ее окрестностях. До нас, изолированных от внешнего мира на базе в японском местечке Симидзу, информация практически не доходила. Правоохранительные органы посчитали, что фанатов спровоцировал показ в самом центре столицы рекламного ролика со сценами насилия. Знаю, что там использовалась сцена из американского фильма «Большой Лебовски», где мужчина наносит удары по машине тяжелым предметом. Раздосадованные итогом матча болельщики сначала забросали бутылками, конечно же, «виноватый во всем» экран. Потом дело дошло до окон гостиницы «Москва», после чего, громя все по ходу движения, переворачивая и сжигая машины, толпа завершила свое выступление на Лубянской площади.
От удара ножом погиб 17-летний школьник. Пострадали 79 человек. На следующий день подали в отставку начальник столичного ГУВД и его заместитель, но в итоге уволен был только последний. Случившееся дало повод Госдуме принять закон о борьбе с экстремизмом, который до того подвергался серьезной критике как ущемляющий свободы граждан. А трансляции матчей на больших плазменных экранах в Москве были запрещены.
Повторяю, мы в далекой Японии имели об этом крайне ограниченную информацию. И детальный рассказ нас, честно говоря, удивил бы. Ведь на тот момент команда, несмотря на поражение, сохраняла вполне нормальные шансы на продолжение борьбы в группе. Тем более что Тунис и Бельгия сыграли между собой вничью. И нам предстоял матч с бельгийцами, которые при всем уважении еще не были теми, кого сегодня знают и боятся лучшие сборные мирового футбола. Даже несмотря на то, что накануне чемпионата команда Робера Васежа взяла и выиграла в Париже у сборной Франции.
Кроме того, сейчас все чаще в голову закрадывается мысль, что те беспорядки на Манежной — Лубянке были кому-то очень нужны. Например, сторонникам упомянутого выше закона. Но это лишь мои догадки.
Если же это не так, то фанаты были провидцами: следующий матч в японском городе Сидзуока, который нам достаточно было завершить вничью, мы проиграли — 2:3. Сидя на скамейке запасных во второй раз в своей жизни (после шведской товарищеской игры команды Бышовца), я чувствовал, насколько волнуются наши игроки. Пусть простят меня участники матча, среди которых мои очень хорошие друзья: может, я ошибаюсь. Кстати, вообще не могу понять, как тренеры способны составлять какое-то впечатление о ходе игры, сидя на уровне поля, а на некоторых аренах и ниже.