— Так значит, это правда, — прошептал он, — что фараон собрался казнить великого военачальника Хоремхеба?
Нахтмин напрягся.
— Да. Я свободен лишь благодаря госпоже Мутноджмет. Хоремхебу же такого счастья не выпало.
— Если только боги не на его стороне, — отозвался Уджаи, взглянув на стенную роспись с изображением Амона. Заметив мой взгляд, он пояснил: — Люди не забыли бога, который дал им жизнь и сделал Египет великим.
Он тактично кашлянул, словно бы думая, что сказал дочери Эйе слишком много.
— Ты думаешь спрятаться здесь от фараона? — спросил Уджаи.
— Никто не может спрятаться от фараона, — ответил Нахтмин. — Мы приехали сюда, чтобы создать семью и мирно жить вдали от двора. Завтра они уже будут знать, где мы теперь. Но фараон не станет высылать за нами своих людей. Он слишком боится мятежа.
«И Нефертити», — подумала я.
Уджаи достал ключ из золотой шкатулки.
— Плата — раз в месяц, первого числа. Или можете заплатить сразу.
— Мы заплатим сразу, — тут же сказал Нахтмин.
Уджаи поклонился:
— Это честь для меня — иметь дело с военачальником, которым гордился бы и Старший.
Мы поднялись по каменной дорожке. Меня знобило от холода, которым тянуло из пустыни. Но рука Нахтмина была теплой, и я не собиралась отпускать ее. Когда мы вошли в пустой дом, Нахтмин разжег огонь в жаровне, и по потолку заплясали тени.
Мне на глаза навернулись слезы. Мы одновременно переступили порог пустого дома, а во всех египетских семьях это означало одно и то же. Я сдержала слезы.
— Теперь мы женаты, — сказала я. — Всего лишь несколько дней назад я думала, что ты умер, — и вот мы вместе, как муж и жена.
Нахтмин прижал меня к себе и погладил по голове.
— Боги защитили нас, Мутноджмет. Нам предназначено судьбою быть вместе. Амон ответил на мои молитвы.
Он поцеловал меня, а мне подумалось: а был ли он с другой женщиной? Он ведь мог выбрать любую женщину в Кадеше. Но я посмотрела ему в глаза, и его настойчивый взгляд убедил меня в ином. Он снял с меня платье, и мы занялись любовью рядом с нашим маленьким костерком, снова и снова. Ближе к утру Нахтмин перевернулся на бок и посмотрел на меня.
— Почему ты плачешь?
— Потому что я счастлива.
Я рассмеялась, но была в этом смехе и печаль, и горечь.
— Ты думала, что я не вернусь? — серьезно спросил он.
Мое платье лежало у жаровни, поэтому Нахтмин укрыл меня полой плаща.
— Мне велели забыть тебя, — прошептала я. Я подумала о той ночи, когда потеряла нашего ребенка, и у меня сжало горло. — А потом этот яд…
Мой муж стиснул зубы. Он явно хотел сказать что-то резкое, но нежность взяла верх.
— У нас будут и другие дети, — пообещал он, положив руку мне на живот. — И никакие хетты, сколько бы их ни было, не смогут удержать меня вдали от тебя.
— Но как ты их победил?
И Нахтмин рассказал мне о той ночи, когда нубийские стражники Эхнатона отвели его на баржу вместе с еще семью солдатами, приговоренными к отправке в Кадеш.
— Фараон, несомненно, считал, что нам конец, но он переоценил силы хеттов. Они рассеяны по всему северу, и их недостаточно, чтобы прорвать хорошо организованную оборону. Они выбрали Кадеш, потому что решили, что Эхнатон не пришлет своих солдат защищать этот город. Но они ошиблись.
— Да, но он послал их туда исключительно потому, что думал, что посылает их на смерть.
— Но хетты-то этого не знали. И правитель Кадеша тоже этого не знал. Мы спасли Египет от вторжения хеттов, — сказал Нахтмин, — но они попытаются напасть снова.
— И в следующий раз спасти Кадеш будет некому, а когда он падет, они двинутся в Миттани, а оттуда в Египет, и их будет уже не остановить.
— Мы можем сражаться с ними, — с уверенностью произнес Нахтмин, вспоминая тот страх, который внушало врагам египетское войско во времена Старшего. — Сейчас мы можем остановить их.
— Но Эхнатон никогда этого не сделает.
Я представила себе Эхнатона, представила белую кожу его сандалий и безукоризненно чистый плащ, никогда не видавший битвы.
— «Эхнатон Строитель»! — с презрением произнесла я. — Когда хетты двинутся на юг, египетские солдаты будут таскать камни для его вечного города Атона!
Нахтмин помолчал, обдумывая то, что хотел сказать.
— Когда мы вошли в город, солдаты были потрясены, увидев твою сестру на всех храмах, — признался он. — Ее изображения повсюду.
— Она напоминает людям, кто правит Египтом, — сказала я, пытаясь защитить ее.
Нахтмин посмотрел на меня, и взгляд его был настороженным.