— Благодарю вас, что снизошли к моему скромному дому. Я — госпожа Акана.
Но Нефертити не слушала ее. Она огляделась в поисках изваяния Таварет.
— Наша богиня там, — шепотом произнесла Акана. — Укрытая от чужих взглядов.
Она нервно поглядывала то на Нефертити, то на меня.
Мы прошли в комнату в задней части дома; окна в ней были занавешены тростниковыми циновками. На белых стенах были нарисованы изображения богини-гиппопотама. Госпожа Акана попыталась объясниться.
— Многие люди хранят у себя подобные изображения, ваше величество. Ведь запрещены лишь общественные святилища. Но многие втайне сохраняют алтари у себя.
«Не настолько втайне, чтобы это укрылось от внимания Мерит», — подумала я, а Нефертити молча кивнула.
— В таком случае я вас оставлю. Если вам что-то потребуется, вы только позовите.
И госпожа Акана отступила.
Нефертити, словно очнувшись ото сна, огляделась по сторонам.
— Спасибо, госпожа.
— Может, мне тоже уйти? — предложила я.
— Нет. Я хочу, чтобы ты помолилась вместе со мной. Мерит, оставь подношения и закрой дверь.
Мерит положила благовония и цветок лотоса на табурет и удалилась вслед за госпожой Аканой. Мы остались одни. Богиня-гиппопотам улыбалась нам; ее большой живот из отполированного черного дерева отливал синевой в солнечном свете, проникающем сквозь тростниковые циновки.
— Иди ты первая, — подтолкнула меня Нефертити и пояснила: — Тебя она знает.
Я подошла к богине, преклонила колени перед ней и протянула ей цветок лотоса.
— Таварет, — пробормотала я. — Я пришла к тебе просить, чтобы ты благословила меня ребенком.
— Мы пришли из-за меня! — одернула меня Нефертити.
Я хмуро глянула на нее через плечо.
— Еще я пришла ради царицы Египта. — Я положила лотос к ногам Таварет. — Я пришла просить, чтобы ты даровала ей дитя.
— Сына! — уточнила Нефертити.
— Ты что, сама не можешь попросить? — возмутилась я.
— Нет! Меня она может не послушать!
Я снова склонила голову:
— Прошу тебя, Таварет. Царице Египта нужен сын. Она была благословлена тремя царевнами, и теперь она просит тебя даровать ей царевича.
— Но не Кийе! — выпалила Нефертити. — Пожалуйста, сделай так, чтобы у Кийи не родился сын!
— Нефертити! — воскликнула я.
Сестра непонимающе посмотрела на меня.
— Что?
Я покачала головой.
— Просто зажги благовония.
Нефертити сделала, как ей было велено, и мы посмотрели на богиню-гиппопотама, окутанную дымком курений. Казалось, будто Таварет благожелательно улыбается нам, даже несмотря на то, что Нефертити обратилась к ней с недоброй просьбой. Я встала, и Нефертити встала рядом со мной.
— Ты всегда так молишься? — спросила я.
— Ты о чем?
— Да так. Пойдем отсюда.
На следующее утро в Зал приемов прибыл гонец.
— Великая жена Кийя больна.
Я тут же вспомнила молитву Нефертити и побледнела. Отец посмотрел на меня, и я решила во всем сознаться.
— Вчера…
Но отец взмахнул рукой.
— Отправляйся и отыщи сестру и фараона в Арене!
Я съездила за Эхнатоном и Нефертити, и, хотя Нефертити всю дорогу пыталась расспрашивать меня, я смогла лишь прошептать:
— На твою молитву ответили.
Мы влетели в Зал приемов. Зал к этому моменту очистили от слуг и просителей. Отец, завидев нас, встал.
— Вот гонец с известиями для фараона, — сказал он.
Гонец низко поклонился.
— Вести из Северного дворца, — сообщил он. — Великая жена Кийя больна.
Эхнатон застыл на месте.
— Больна? То есть как? Чем она больна?
Гонец опустил глаза.
— У нее кровотечение, ваше величество.
Эхнатон оцепенел. Отец подошел к нему.
— Вам следует поехать к ней, — сказал он.
Эхнатон повернулся к Нефертити. Та кивнула:
— Поезжай. Поезжай и удостоверься, стало ли великой жене лучше.
При виде такой доброты с ее стороны фараон заколебался, и Нефертити мило улыбнулась.
— Она хотела бы, чтобы ты поехал ко мне, — сказала она.
При виде такого лукавства я прищурилась, и когда Эхнатон вышел, я сурово покачала головой:
— Что происходит?
Нефертити сбросила плащ:
— Как ты и сказала, Таварет ответила на мои молитвы.
Отец нахмурился:
— Ничего еще не случилось.
— Она больна! — быстро произнесла Нефертити. — И она наверняка потеряет ребенка.
Я в ужасе уставилась на нее, а Нефертити улыбнулась:
— Мутноджмет, принеси мне сока, пожалуйста.
Я застыла.