— Мы трудимся над изваянием вашего величества, — с поклоном ответил он.
Аменхотеп наклонился пониже и увидел высеченные черты фараона — такие, какими их изображали художники на протяжении столетий. Безукоризненная линия подбородка, длинная борода, глаза, подведенные сурьмой. Аменхотеп выпрямился и нахмурился.
— Это не я.
Работник растерялся. Он ведь изобразил фараона так, как изображали всех фараонов вот уже две тысячи лет.
— Это не я! — выкрикнул Аменхотеп. — Моя статуя должна воспроизводить меня! Разве не так?
Художник в ужасе уставился на него, а потом преклонил колено и склонил голову. Все вокруг прекратили работать.
— Конечно, ваше величество.
Аменхотеп резко развернулся к Панахеси.
— Я что, по-твоему, желаю, чтобы боги перепутали меня с моим отцом? Или с Тутмосом? — прошипел он.
Тут вперед выступила Нефертити.
— Пускай остальные скульптуры сделают похожими на нас, — распорядилась она.
Панахеси резко втянул воздух.
— Художники используют образцы. Им придется сменить…
— Значит, так и сделайте! — приказала Нефертити.
Она обняла Аменхотепа, и фараон согласно кивнул. Затем она повела его прочь по грязи и камням. Панахеси со злостью смотрел ей вслед. Потом он перевел взгляд на работника с фигурой колесничего:
— Исправь это!
— Но как, о святейший?
— Разыщи лучших скульпторов Мемфиса! — разъяренно крикнул Панахеси. — Немедленно!
Работник оглядел остальных присутствующих.
— Но лучшими считались мы, — ответил он.
— Значит, вы все будете уволены! — разбушевался Панахеси. — Либо вы найдете мне художника, способного изобразить фараона в соответствии с его желаниями, либо никогда больше не будете работать!
Художник запаниковал.
— В городе есть один такой скульптор, весьма известный, о святейший. У него есть свои причуды, но его работы…
— Немедленно отыщи его и приведи ко мне! — вышел из себя Панахеси. Он посмотрел на изображение Аменхотепа, ничем не отличающееся от прочих фараонов, и пнул его с размаху, да так, что барельеф полетел на землю. — Никогда больше не изображай его величество в таком виде! Подобных ему нет! Его нельзя сравнивать ни с каким другим фараоном!
Я поспешила вслед за Нефертити и Аменхотепом. Рабочие трудились над внешним двором, устанавливая колонны с высеченными на желтом камне изображениями бога солнца. Так много работы, и так много людей здесь трудятся… Я окинула двор взглядом и увидела в дальней его части военачальника Нахтмина. Он смотрел на меня. Затем в сторону военачальника двинулся Аменхотеп, и Нахтмин тут же отвел взгляд. «Что он делает в Мемфисе? Он же из Фив, из окружения Старшего». Все это не прошло мимо внимания моей матери с ее цепким взглядом.
— Этот военачальник смотрел на тебя? — поинтересовалась она.
Я быстро покачала головой.
— Нет. Не знаю.
— Царь не любит военачальника Нахтмина.
— Да, меня предупреждали.
— Не вздумай влюбляться в солдата.
Я отвела взгляд.
— Ничего я и не влюблена!
— Вот и отлично. Когда придет время, ты выйдешь замуж за знатного человека, которого одобрит фараон. Такова наша плата за близость к трону, — сказала мать.
Я обиженно посмотрела на нее, вспомнив, как она смеялась с Аменхотепом, и мне захотелось переспросить: «Наша?» — но я лишь сжала губы.
На следующее утро Аменхотеп ворвался в Зал приемов, напугав визирей и послов из Миттани, рассевшихся вокруг стола моего отца. За ним по пятам вошли Панахеси и Нефертити, и Нефертити посмотрела на отца предостерегающе. Он тут же встал:
— Ваше величество, я думал, вы ездите на Арене.
Визири и послы поспешно поднялись и поклонились.
Аменхотеп поднялся на помост и уселся на трон.
— Лошади из Вавилона не прибыли, а египетские скакуны мне надоели. Кроме того, верховный жрец Атона нашел для нас скульптора.
Он оглядел зал и остановил взгляд на иноземцах, которые поглаживали курчавые бороды.
— Это что такое? — спросил он.
Отец поклонился:
— Это послы из Миттани, ваше величество.
— Какое нам дело до Миттани? Отошли их.
Послы принялись обеспокоенно переглядываться.
— Отошли их! — громко повторил Аменхотеп.
Послы тут же встали и гуськом потянулись к выходу.
— Встретимся позже, — негромко, спокойно произнес им вслед отец.
Аменхотеп удобно устроился на троне. Теперь, с появлением Панахеси, в Зале приемов собралась толпа, состоявшая из музыкантов и дочерей визирей. Панахеси, явившийся сюда со стройплощадки ради того, чтобы представить фараону нового скульптора, вышел к помосту.