Молчал, застыв от удивления, и оракул. Даже он не ожидал столь несправедливые речи от первого царедворца. Иуда же совсем растерялся, услышав столь неслыханное обвинение. Поняв, что судьба его висит на волоске, он упал на колени и заголосил во всю мощь:
— Но, господин наш, мы — иудеи, простые скотоводы, пришли из земли Ханаанской и никак не связаны с хеттами, а уж тем более, с их правителем, мы только хотим купить хлеба и ничего больше! Спросите тех, с кем мы прибыли сюда...
— Замолчи, негодный! — перебил иудея первый царедворец. — До выяснения того, кто вы такие и зачем пришли в Фивы, вы будете находиться здесь, в моём доме, под стражей! Я сам займусь этим расследованием! Я не стану заковывать вас в цепи, но если кто-нибудь окажет сопротивление или сбежит, наказание последует незамедлительно, я вас предупреждаю!
Он дал знак Сейбу, чтобы тот крикнул слуг, они схватили Иуду, а потом его братьев и, несмотря на их слёзные причитания, отвели всех в сарай и заперли там.
— Найдите для них десять циновок и готовьте для иудеев ту еду, которую едят все, — распорядился Илия, собрав всех слуг. — Если будут просить добавки или просто хлеба, не отказывайте. Обращайтесь с ними вежливо, но не потакая. Все иные просьбы передать мне. Из сарая никого не выпускать!
Он двинулся к выходу. Азылык с недоумением смотрел ему вслед. На пороге первый царедворец остановился и, обернувшись, с улыбкой посмотрел на дядюшку.
— Не спрашивай меня, почему я так сказал и так поступил, — вздохнул он. — Я и сам не знаю. Но ты же мудрый, правда?..
Оракул кивнул.
— А потому сам всё поймёшь... Я во дворец!
20
Всё произошло подобно вспышке молнии: он сжал возлюбленную в объятиях, их губы соединились, и горячая влага вырвалась из него, оросив её бёдра. Несколько мгновений Аменхетеп лежал неподвижно, ощущая, как его рог, знак мужской отваги и доблести, быстро сокращается в размерах, скукоживается, не желая больше поддерживать его честь. Он попробовал исправить положение, вдохнуть в себя силу, но плоть не слушалась; фараон через дух свой обратился к Исиде, богине любви, а потом к Осирису, богу природы, умоляя их обоих помочь ему не осрамиться в первую супружескую ночь, но и они остались глухи к его мольбам. Властитель простонал и покорно улёгся рядом с царицей, признавая своё поражение.
Нефертити ласково коснулась его спины, пробежав по ней холодными пальчиками, обняла мужа, нашла его губы.
— Ты плачешь? — удивилась она.
Он не ответил.
— Я люблю тебя, — прошептала царица. — Обними меня!
Аменхетеп обнял жену, их тела снова слились в одно, и постепенно её ласки помогли ему обрести прежнюю силу и уверенность. Правитель и сам этого не ожидал. Она заговорила, зажурчал нежный голосок, обращавшийся даже не к нему, а к его рожку, и он, покоряясь её ласковым просьбам, вдруг поднялся, воспрянул, и у юного супруга всё получилось.
— Теперь ты моя богиня! — восхищённо воскликнул он. — И другой никогда не будет!
Они заснули под утро, а открыли глаза уже днём, но их никто не беспокоил. Лишь Илия дожидался его пробуждения, чтобы доложить о делах, но фараон спросил: есть ли что-то срочное?
— Срочного ничего нет, ваше величество, — поклонившись, ответил первый царедворец. — Гонцы тех царей, что не смогли приехать, прислали свои подарки и поздравления, они в вашем кабинете, я составил благодарственные ответы, оставив без внимания лишь одно послание, о котором желал бы знать ваше мнение.
— Чьё? — заинтересовался правитель.
— Оно от Суппилулиумы Первого из Хатти.
— И что он пишет?
— Он поздравляет вас с восхождением на престол и изъявляет желание жить в мире с вами.
— Вот наглец! — со злой усмешкой воскликнул Аменхетеп. — А возвратить Митанни и другие земли, принадлежавшие со времён Тутмоса Третьего Египту, он не хочет?
— Об этом в послании ничего не сказано, ваше величество.
— Раз не сказано, так пусть гонец отправляется обратно! — властно проговорил властитель. — Ответа не будет!
Первый царедворец поклонился и направился к двери. Но Аменхетеп его неожиданно остановил.
— Подожди, пусть помучается немного! — вспомнив наставления своего учителя Шуада, усмехнулся властитель. — Скажи ему, что я дам ответ через час. А пока покормите несчастного! А то у них в Хатти, наверное, и есть нечего!