Жрец закончил рассказ, и все несколько секунд молчали. Неферт подивился странной истории и, облизав жирные пальцы, спросил:
— Почему ваш бог не только не наказал Каина, но и сделал его счастливым?
Паломник из Палестины загадочно улыбнулся.
— Мне было бы интересно узнать, как вы поняли поступок нашего бога и мог бы ваш Амон-Ра поступить так? — задал он встречный вопрос, но Неферт не стал на него отвечать, лишь строго взглянул на учеников и перевёл разговор на другую тему.
Но Шуаду эта притча запомнилась, и он включил её в «Книгу истин Атона». Когда фараон прочитал его труд, то один из вопросов был точно такой же: почему бог не наказал Каина? Возмездие должно свершиться.
— Я выскажу свою точку зрения, ибо так и не узнал толкование этой притчи тем жрецом, который мне её пересказал, — улыбнулся Шуад. — Суть в том, что бог призрел доброго Авеля. Он как бы объявил всем, что ценит в людях. Каин же усмотрел в том несправедливость, ибо он старший, он — наследник, и видимо, решил, что бог хочет нарушить традицию передачи наследства, и весь свой гнев обратил на брата. Бог не наказал Каина, ибо тот неверно истолковал его поступок, ибо всевышний хотел сказать лишь одно: наполнись добротой, как брат твой. И Каин это понял. И бог не стал совершать возмездие. Однако потом Каин всё равно покончил с собой. Память об убитом брате отравляла его счастливую жизнь, и однажды он не выдержал и повесился в хлеву среди овец, которые так напоминали ему Авеля. Паломник, рассказавший мне эту притчу, позже рассказал и эту трагическую концовку.
— Вот как? — удивился властитель. — Но почему ты не дописал её?
— Меня самого в этой притче несказанно удивила мудрость бога. Ведь Каин изменился, он принял в душу свою доброту Авеля. Это важнее, чем возмездие. А смерть Каина доказывает, что последнее неотвратимо, и любую вину искупить нельзя. Это грустно, — Шуад помолчал и добавил: — Вот и ваша жена со мной согласилась.
Последняя фраза неприятно резанула монарха.
«Откуда это идёт? — задумался он. — Нефертити не тщеславна, она бы не стала говорить или поступать в ущерб моему достоинству. Но этот проныра быстро почувствовал, с чьей помощью можно одержать победу. Хотя по-своему он, наверное, прав».
— Хорошо, оставь так.
На лице бывшего жреца промелькнула довольная улыбка. Нефертити же, узнав об уходе Верховного жреца на покой, игриво заметила: «Чувствую, быть вам на его месте, Шуад!»
Жрецу очень нравилась супруга самодержца. Шуад и до свадьбы видел её несколько раз. Но тогда она ему не запомнилась: худенькая смуглая девочка с большими блестящими и красивыми глазками. Ничего особенного. Все египтянки красивые. Принцесса казалась лишь чуть нежнее и ярче других. Но за эти несколько лет, особенно после первых родов, она неожиданно расцвела. Рост её не очень изменился, она осталась невысокой, но по-прежнему летящий красивый лик словно высветил ум и природную мудрость. Яркие миндалевидные глаза, похожие на косточки маслин, наполнились глубокой ночной влагой, точно изнутри пробивался странный свет. Её стремительные движения, взлетающие руки, кошачья гибкость тела, темно-розовые губы, влекущие к себе, не одному Шуаду кружили голову. Но в её присутствии он чувствовал себя робким учеником. Острый и порой насмешливый ум царицы покорил его с первого же мгновения. Наверное, и сам властитель это признавал, коли по каждому пустяку' с ней советовался.
Шуад дождался, когда фараон освободится, чтобы показать ему связанный крепкими нитями экземпляр книги. Он мог, конечно, её и оставить, но наставнику не терпелось самому услышать от правителя о своём назначении Верховным жрецом, а заодно испросить разрешения на смену всех настоятелей в других городах: пора было менять клан Неферта, который создавался десятилетиями.
Эхнатон выглядел усталым. В связи с переездом навалились сотни дел. Какой смысл, к примеру, был в перевозке зерна, предназначенного на продажу, и строительстве на новом месте лишних амбаров, когда многим ещё в Ахет-Атоне негде было жить. Многие из жителей Фив, узнав, что фараон перебирается на другое место, также захотели ехать следом. Пришлось часть желающих останавливать уже не уговорами, а строгим приказом, дабы большой и шумный до сих пор город не превратился в жалкое поселение.
— А Неферт со всеми сородичами остаётся здесь, — услышав сетования монарха, осторожно промолвил Шуад, выжидая миг, когда можно будет перевести внимание на книгу, которую он держал в руках.