— Конечно, это мы запросто! — обрадовался Эйе, подхватил царицу на руки и почти бегом, прижимая её к себе, спустился вниз и через мгновение усадил её на край бассейна.
— Мы забыли накидку, которую я надеваю после бассейна...
— Я принесу! — воскликнул он и побежал за накидкой.
— Спросите у служанки, она даст! — улыбнувшись, выкрикнула царица ему вдогонку.
Она сняла лёгкий ночной хитон и скользнула в воду, испытав немыслимое блаженство. И даже та остаточная боль, мучившая её в низу живота, вдруг забылась, и остатки ночных слёз и страхов мигом улетучились. Она стала резвиться, как ребёнок, словно снова настали те прежние времени, когда она — ещё робкая восьмилетняя девочка, а Эхнатон только начал ухаживать за ней.
Эйе с накидкой в руках выскочил к лестнице, которая вела вниз, к бассейну, и застыл на месте, увидев, как легко, подобно золотистой рыбке, скользит по голубой поверхности царица, изгибаясь всем телом, выкручиваясь то в одну, то в другую сторону, резвясь и посмеиваясь. Он даже забыл о времени и опомнился, лишь когда Нефертити окликнула его. Начальник колесничьего войска тотчас бросился на её зов, однако нога подвернулась, он сорвался, кубарем полетел вниз, считая головой ступени, а упав, несколько мгновений лежал без движения. Очнулся от того, что кто-то лил воду на его лицо. Эйе открыл глаза и увидел её — обнажённую, стоящую перед ним на коленях.
— Как вы, Эйе? — спросила она.
— Я так счастлив... — прошептал он. — А где накидка?..
— Вы лежите на ней, — улыбнулась Нефертити.
Он перевернулся, застонал от боли.
— Больно? — с сочувствием прошептала она.
— Нет, я так счастлив!
8
В один из дней сезона урожая и большой жары Иуда с братьями и младшей сестрой Деборой пришёл в Ахет-Атон и разыскал дом первого царедворца. Он возвышался рядом с дворцом фараона, был чуть поменьше, но по отделке мрамора не уступал ему. Иуда с братьями остановились у больших ворот, возле которых стояла стража, пропылённые, в ветхих одеждах, ведя за собой четырёх тощих ослов, которые выли от голода.
— Проходите, убирайтесь отсюда! — грозно надвинулись на них стражники, держа пики в руках и не дав сказать в ответ ни единого слова.
Пришлось отойти на почтительное расстояние и ждать, когда появится первый царедворец. Братья увидели его лишь в конце дня. Иуда пал перед ним на колени, умоляя вспомнить их.
— Мы исполнили просьбу твою, господин наш, привели с собой нашу младшую кровинку, Дебору, вот она!
Иуда подозвал её, шепнул ей: «Кланяйся, кланяйся господину и благодетелю нашему!» И пятнадцатилетняя девушка поклонилась в пояс, испуг застыл на её лице, когда она разглядывала яркий сине-красный хитон Илии из тонкого шёлка, браслет из золотых и серебряных пластин на его руке, прочные сандалии из мягкой телячьей кожи с длинными завязками, переплетёнными на ногах.
Илия увидел повзрослевшую сестру и точно узнал самого себя в те годы: с нежным пушком над губами и розовевшими от всякой неожиданности щеками. Спазмы на мгновение перехватили горло, и он, отвернувшись, скрыл лицо, оросившееся непрошеными слезами.
— Оставайтесь здесь, — вымолвил он.
Вошёл к себе в дом, подозвал Иеремию, своего распорядителя, ведавшего всем хозяйством в доме.
— Там, за воротами, ханаане. Пригласи их в дом, накрой стол, как обычно, я хочу с ними пообедать. В столовом зале. Дай им умыться с дороги, а если у кого-то нет сандалий, я видел, большинство из них босиком, то обуй и замени рваные одежды. Негоже, чтобы они сидели со мной за одним столом в этом рванье. А я пока отдохну немного, повидаюсь с женой и детьми, — он двинулся к дверям, но вдруг остановился. — Да ещё сделай так, чтобы младшая сестра их сидела за столом справа от меня.
Распорядитель поклонился. Первый царедворец прошёл в дом, заглянул в детскую, потом в покои жены, но ни детей, ни Сары там не было. Появилась Рахиль, вспыхнула, поклонилась. Из робкой худенькой девочки она превратилась в крепкую молодую девушку, которая стала ещё красивее. За эти годы она не раз согревала его ложе, одаривая ласками, и каждый раз с такой страстью, что Илия, сам того не желая, вдруг потянулся к ней и выискивал почти ежедневно удобный случай, чтобы остаться с ней наедине.
— А где моя жена с детьми? — спросил он.
— Они в саду, мой господин, высаживают вместе с садовником жасмин и розы на место тех, погибших.
Илия взглянул на Рахиль. Молча подошёл к ней, взял её за руку и увёл к себе в спальню, закрыл дверь. Только там Рахиль, отбросив всякую стыдливость, бросилась к нему. Они торопливо разделись, кинулись в постель, осыпая друг друга поцелуями, и лишь после этого с губ стали срываться отдельные слова и фразы.