Кое-чего он всё же добился. Первое за долгие месяцы смятение в душе правителя Хатти всё-таки случилось. А этот рубец не заживёт. И Озри Азылыку поможет. Для финикийца другого пути также нет.
Занятый этими размышлениями, кассит не заметил, как к нему незаметно вошла Нефертити и, остановившись у дверей, дала знак Сейбу, чтобы тот не тревожил своего господина. Она уже хотела так же незаметно уйти, как вдруг оракул повернул голову и, заметив царицу, мгновенно поднялся.
— Я прошу простить меня, — пробормотал он.
— Нет, это я прошу прощения, что нарушила ваш покой, точнее, вашу сложную работу, — смутилась она.
— Проходите, ваша светлость, я всегда рад вас видеть! — заулыбался прорицатель. — Один взгляд на вас, и вся моя усталость испаряется, как утренняя роса на листьях!
— Вы говорите, как поэт или как влюблённый, — царица села в кресло, приготовленное на тот случай, если к оракулу заходил Эхнатон.
Провидец дал знак Сейбу принести сладости, и тот принёс вазу с финиками, инжиром, виноградом и медовыми лепёшками. Азылык предложил вина, но Нефертити отказалась, и кассит наполнил свою чашу. Он сразу догадался, зачем в его покоях объявилась царица, но не торопился проявлять свою прозорливость, наслаждаясь красотой первой супруги фараона. Превратившись из девочки-подростка в стройную лёгкую женщину с длинной шеей, тонким лицом, все линии которого рисовались стремительно и изящно, она завораживала ещё сильнее, чем пять или семь лет назад. Оракул с такой жадностью её рассматривал, что гостья смутилась.
— Простите, — растерянно пробормотал Азылык.
— Мне, наверное, не стоило заходить, — заговорила Нефертити, — но я не смогла перебороть своё любопытство! Это ужасно, правда?..
— Вовсе нет. Вы неожиданно остались одна, а одиночество не лучшая пора в жизни женщины. Вот я, к примеру, не могу без одиночества, я задыхаюсь, когда меня кто-то опекает или просто проявляет ко мне частое внимание; к вам это, несравненная из богинь, не относится. Но я вас понимаю. И хочу сразу сказать: его величество потерял интерес к Киа и скоро вернётся к вам.
— Это правда?! — царица даже вздрогнула, услышав эту новость.
Азылык кивнул.
— А почему он потерял к ней интерес?
— Думаю, что наш правитель распознал истинную и ложную красоту. Только и всего.
— С вашей помощью, — добавила Нефертити и улыбнулась. — Я слышала, вы пригрозили, что превратите её в мышь или лягушку...
— Я всегда был рад помочь вам, ваша светлость.
— А вы в состоянии исполнить эту угрозу? — полюбопытствовала она.
Он задумался, но по его молчаливому лицу было понятно, что это так.
— Я не имею права отвечать на такие вопросы. Слова иногда похожи на стрелы с отравленным наконечником.
— Я понимаю. Мой муж вернётся навсегда? — спросила царица.
— Вы не должны задумываться об этом, ваша светлость. Вас любят тысячи египтян. Многие каждый день кладут живые цветы к вашим статуям во всех концах города, приходят к ним, как на свидания, разговаривают и объясняются в своих чувствах. Вашего мужа отчасти угнетает эта любовь, он ревнует, а ревность заставляет его совершать порой необъяснимые поступки. Вы должны об этом помнить и прощать его. Прощать, — настойчиво повторил оракул.
Нефертити кивнула. Она поблагодарила Азылыка, откланялась и ушла. Сейбу, видевший супругу фараона в первый раз, проводил гостью оторопелым взглядом и восхищённо зацокал языком, чего с ним никогда прежде не случалось.
— Богиня! — уважительно прошептал он.
10
Сулла встретился с бывшим Верховным жрецом спустя год и несколько месяцев после того, как вернулся в Фивы под сень родительского дома. Первые полгода прорицатель никак не мог поверить, что его, как паршивую овцу, выгнали из дворца фараона и больше не желают там видеть. Ему казалось, вот-вот прискачет гонец, объявит милость властителя, который попросит оракула возвратиться: ведь кроме него никто так хорошо не знал расположение звёзд на небе, не мог считывать их каждодневные сообщения. Но гонец не появлялся, а Сулла, как узник, просиживал целые дни у окна, ожидая громких криков: «Дорогу гонцу фараона!» и торопливого всадника на пыльной улице Фив.