— Что тебе сказать? — вздохнув, медленно проговорил он. — Отчасти сестра твоя права. Лучшего мужа и защитника в целом мире не найти, но жить не любя, это... Если б тебе предложили: либо жить в холе и неге, без хлопот и забот, окружённой заботливыми слугами, но слепой, либо в бедности и лишениях, как придётся, но зато зрячей. Что бы ты выбрала?
— Конечно, второе, — не задумываясь, ответила Нефертити.
— Так и жизнь без любви. А дальше решай сама. Ты уже взрослая.
Она улыбнулась и кивнула. Глаза её вспыхнули, заблестели, и Мату невольно залюбовался принцессой.
— Знай, что красивее тебя нет никого на свете, — он неожиданно смутился и отвёл взгляд в сторону.
— Я напоминаю тебе маму?
Лекарь пристально посмотрел на неё.
— Тебе Тиу сказала?
Нефертити кивнула.
— Да, той женщиной, о которой я рассказывал, была Айя. Я не мог сказать об этом раньше... Царица всю жизнь любила твоего отца, но мне хватало порой её тёплого участливого взгляда, улыбки, доброго слова. Когда любишь, большего подчас и не надо. Я и сейчас её люблю... — он улыбнулся.
Нефертити долго не могла заснуть, вспоминая и обед, и короткий разговор с наследником, и откровенные беседы с Тиу и Мату. За один день она вдруг повзрослела на десять лет. Она вспоминала взгляд бархатных тёмно-изумрудных глаз царевича, когда он поднимал тяжёлые веки и с непонятной пронзительной грустью смотрел на неё. Взгляд не забывался. И хотя она уверяла себя, что совсем не влюблена в него, но то подчёркнутое внимание к ней и странное волнение юного правителя трогали принцессу. Нефертити ещё не понимала, что это такое и как вообще начинается любовь, которая захватывает дух и прожигает ознобом, но предощущение, ожидание её уже тревожило душу. Как будто вот-вот всё случится. Или же о ней снова забудут, и она будет жить, как жила, редко выходя за пределы дома, проводя время за занятиями по языку, арифметике, открывая для себя знахарские тайны, рукодельничая, а вечерами играя на арфе и танцуя вместе с Мату, который прекрасно владел телом, двигался и отбивал ритм на бубне. Она вовсе не скучала, умея находить себе занятия. То занималась верховой ездой, то изображала змею, да так ловко, что сбегались все домашние и не отрываясь наблюдали за её причудами. Нет, она не скучала, слушая истории лекаря или своей кормилицы Тейе, которая заходила к ней чаще, чем сестра, ибо теперь не жила во дворце, но знала всё, что там происходит. Её муж, начальник колесничьего войска Эйе, являлся одним из приближённых теперь уже обоих фараонов и сам многое наблюдал, а тайные вести нашёптывали служанки, которые, пользуясь её добротой и приветливостью, частенько к ней забегали. Тейе рассказывала, как все не любят Ов, особенно наследник, а она совсем этого не понимает и ведёт себя так, словно старый властитель будет жить вечно, хотя он очень болен и дни его сочтены. Ещё и по этой причине принцесса вовсе не обиделась во время обеда на самодержца, ибо так он стремился одолеть недуг, который пожирал властелина изнутри. Наследник же повёл себя жестоко, хоть и не понимал этого.
Так она обо всём размышляла, не в силах заснуть. Потом встала, вышла во двор и смотрела на огромную жёлтую луну, висевшую полным кругом совсем близко от земли и покрывавшую ровным песчаным светом ночные Фивы. Ночью на город спускалась прохлада, с Нила даже задувал знобкий ветерок, шаловливо щекотавший тело. И всё же, возвратившись в свой дом, она вдруг почувствовала, насколько он мал и убог по сравнению с огромными мраморными залами дворца и какая милая скука царит тут. Постояв, она вернулась, легла и уснула. Ей приснилось, что она стоит на том же месте, во дворе, становится невесомой, как пушинка, и, оттолкнувшись от земли, летит ввысь, прямо к звёздам, с каждым мгновением набирая немыслимую скорость. Её дом, оставшийся внизу, резко отдаляется от неё, и уже неразличимы постройки в Фивах, и только дворец Аменхетепа и две его восемнадцатиметровые статуи, возвышающиеся над всем городом, ещё можно было узнать. Она испугалась, не понимая, какая сила уносит её от земли, хотела закричать, как вдруг чья-то сильная рука схватила её за запястье, и, повернувшись, принцесса увидела рядом с собой отца. Он улыбнулся, давая понять, что ей нечего бояться, и лишь тогда Нефертити успокоилась.
Они облетели несколько раз Фивы по кругу, а потом устремились вверх по течению Нила. Внизу под ними мелькали многие крупные города и селения, пирамиды, храмы и гробницы. Нефертити подумала, что отец хочет показать ей Средиземное море, о котором она много слышала, но, пролетев совсем немного, они вдруг застыли в воздухе и постепенно начали спускаться, закружив вокруг какого-то селения с небольшим пальмовым леском на берегу.