— Здравствуй, мой мальчик, — весело проговорил он. — Рад тебя видеть. Как добрался?
Вартруум открыл рот, выпучил глаза, силясь произнести хоть одно слово, но лишь прохрипел в ответ.
— Ну что ж ты молчишь, дружок мой? Я знаю, что хорошо доехал, ибо сам охранял тебя в пути. А вот захотелось ещё раз на тебя взглянуть. Ведь ты у нас настоящий хетт! Упрямый и глупый. Нет, по-своему талантливый! Такого нюха нет ни у кого, это точно. Уловить мой запах среди тысячи оттенков — это великий дар, тут и мозгов не надо. Но соображение всё же заиметь не помешает. Как ты считаешь, что скажет Суппилулиума, когда ему принесут твою голову? Он прольёт слезу? Огорчится? Ну думай, думай!
Молодой прорицатель снова захрипел.
— Да ты ещё возмущаешься, мой мальчик?! — радостно гоготнул Азылык. — Нет, ты мне определённо нравишься! Ладно! Негоже гостя убивать в первый день. Я дам тебе шанс уцелеть. Ты поживёшь здесь несколько дней, а потом уедешь в Ливию, там Суппилулиума тебя не найдёт, если ты будешь жить скромно и тихо. Твой нюх сгодится в виноделии и в составлении ароматических мазей. Подумай! Не заставляй старика очень часто заниматься твоей персоной. Я разленился, пью много вина, и силы уже не те...
Азылык на мгновение умолк. От него и сейчас исходил тот самый кисловатый запах, какой раньше вызывал тошноту у молодого оракула, словно кассит сидел рядом, хотя Вартруум мог поклясться, что старый волхв проник лишь в его сон, и всё, что происходит, ничего общего не имеет с реальностью.
— А зря ты не веришь, мой мальчик, — улыбнулся первый прорицатель Хатти. — Да, в человеческий сон проникнуть можно, это так просто, что и ты это умеешь. Я ведь не лгу?
Вартруум снова засипел в ответ.
— Ну вот видишь! Но во сне нельзя почувствовать чужой запах. Ты же его чувствуешь, верно?
Хетт не ответил, хотя он ноздрями ощущал рядом с собой вонючий дух кассита и никак не мог это объяснить себе.
— И эту загадку тебе не разгадать, мой мальчик! — рассмеялся Азылык. — Побереги-ка свою голову, малыш, не выводи меня из себя! Я не хочу убивать тебя. Но если ты будешь упорствовать, мне придётся это сделать. Прощай, малыш!
Он исчез, ещё через мгновение с шипением уползла змея, и дышать стало легче. Вартруум проснулся: ночь плотным черепашьим панцирем ещё сдавливала город. Даже свет звёзд не проникал сквозь оконные щели. Оракул из Хатти услышал странный шорох на полу, словно кто-то уползал из комнаты. Он замер и почти полчаса не мог подняться, лежа, точно прикованный к постели. Дыхание перехватывало. Городской сторож несильно ударил колотушкой, отмеряя ещё один час суток. Завыл шакал за Нилом, Саим что-то пробормотал во сне, храпели слуги, спящие во дворе. Звуки падали, как вода в гулкий колодец. Наконец Вартрууму захотелось встать, он коснулся ступнями холодного пола, и его обожгло, как огнём.
Сон запомнился до мельчайших подробностей. Хетт вышел во дворик Саима, увидел тот сад и траву, на которой только что валялся. Его прохватило ознобом. Прорицатель из Хатти не сомневался, что Азылык приложит все усилия, дабы выкинуть нечто подобное: явится к нему во сне, что умели делать даже неискушённые в астрологии и в науке о тайнах магии новички, начнёт угрожать или нашлёт на него заикание, икоту, судороги, лишаи. И это тоже никого не удивляло. Конечно, со змеёй, перекрутившей ему горло, а потом уползавшей, было что-то новенькое, как и с его вонючим запахом, но Вартруум вовсе не испугался. Азылык изо всех сил старался нагнать на него побольше страха, но настоящего хетта ничем не проймёшь. Что в итоге? Касситский маг попросту сам испугался и столь наглым образом требует, чтобы хетт убрался из Фив. Так про себя в конечном счёте растолковал привидевшийся сон волхв из Хаттусы, а то, что во сне воняло грязным Азылыком, так, видимо, он находился рядом, потому-то Вартруума чуть не вывернуло наизнанку. Другого объяснения, как ни мучайся, не придумаешь.
Надо прикинуться ягнёнком, сделать вид, что посланник Суппилулиумы испугался, обмер от страха и готов бежать из Фив куда глаза глядят. Успокоить старичка, отвлечь. У младого хетта на всё про всё есть два дня. Потом кассит обеспокоится, может сбежать. А этого допустить нельзя. Два дня. Один, чтоб найти дом Азылыка, второй, чтобы его убрать. Слуг он заговорит, дабы старый оракул даже не почувствовал их приближения. Впрочем, их душ он не ведает и близкой опасности не ощутит. А их первородный страх легко замазать. Этому хетт научился, как и многому другому. Вартруум лишь прикидывался дурачком, чтобы все оставили нюхача, как его презрительно называли, в покое. Теперь звёздный час настал.