— Раздень меня.
— А может, погодим, ваша милость, вдруг ещё пришлют за вами? — вдруг загорелась Задима. — Уж такая вы ненаглядная красавица в этом наряде!
— Я сказала: раздень меня!
— Вы же приглашены во дворец, а слуги могут сейчас появиться! Хотите я сбегаю туда, потороплю...
— Нет! Нет и нет! — Нефертити почти выкрикнула это слово, перебив служанку. — Я никогда туда больше не пойду! Никогда, слышишь! И прошу больше никогда мне о нём не напоминать! И раздень меня, или я выгоню тебя вон!
Задима осторожно сняла с госпожи нарядное платье, подав обычную тунику.
— Может быть, принести поесть?
— Нет! И оставь меня одну!
— Но, ваша милость...
— Не сметь мне перечить! — выкрикнула она.
Служанка поклонилась и пошла к двери.
— Если меня кто-то будет спрашивать, я больна и никого не принимаю!
Задима обернулась, скорчила недовольную гримасу.
— Ты слышишь меня?!
— Слышу, ваша милость!
Дверь захлопнулась. Слёзы брызнули из глаз принцессы. Она прикусила руку, чтобы не завыть в голос, так ей было больно.
— Как я тебя ненавижу! — прошептала она, мысленно обращаясь к фараону. — Никогда я не буду твоей! Никогда!
Аменхетеп Четвёртый спал. Всё произошло так внезапно, что властитель и сам не ожидал подобного поворота. Он спешил к матери, чтобы переложить на неё все заботы по устройству праздничного стола. Пусть принесут побольше вина, сделают несколько перемен разных блюд, фрукты и мясо вынесут на золотых блюдах. Илия должен был закончить переговоры с Мараду, правитель заставит царедворца оповестить всех первых сановников, а сам сразу же отправит шестерых слуг с паланкином к принцессе. Даже если его Летящая Красота не успела переодеться, то слуги подождут.
Спустившись на первый этаж, он уже двинулся к себе в покои, как вдруг послышался голос касситского посла, выходящего из гостевой комнаты — Илия закончил переговоры. Фараон попятился назад, развернулся и стремглав помчался по крытой галерее в другую сторону. Но кто-то пролил воду или оливковое масло на каменный пол, ноги в сандалиях тотчас заскользили, стали разъезжаться в стороны, царственный беглец неожиданно взмыл в воздух, врезался головой в колонну и, рухнув на пол, потерял сознание.
Слуги обнаружили правителя минут через двадцать, в тот момент, когда самодержец очнулся и застонал. Они всполошились, перенесли фараона в его покои, вызвали царицу и лекаря Сирака. Последний осмотрел рану, она оказалась неглубокой. Он промыл её, наложил повязку с заживляющими травами, заставил самодержца выпить целебный отвар, который и поверг его в глубокий сон. Правда, прежде чем это произошло, он успел сказать Сираку несколько слов, точнее, произнести вслух имя своей возлюбленной.
После смерти старого фараона и Сирак заметно сдал. Ноги плохо слушались его, и он еле волочил их. Стал хуже слышать и видеть. И руки с трудом держали пустую чашу.
— Правитель зовёт меня с собой, — вздыхал Сирак, объясняя свою немощь ученикам. — Плохо ему там без меня, не с кем и словом перемолвиться.
При жизни Аменхетеп Третий и Сирак хорошо ладили меж собой и понимали друг друга с полуслова. Срок траура ещё не закончился, и лекарь не хотел даже интересоваться тем, что происходило во дворце. А потому бессвязно произнесённое несколько раз имя Верховного жреца Неферта — так Сирак услышал и расшифровал для себя бормотанье фараона, вспоминавшего о своей возлюбленной, которую он хотел оповестить о случившемся, — вызвало у него лишь насмешку.
— Рано ещё жреца звать, ваше величество, мы ещё у вас на свадьбе погуляем! — весело воскликнул он, но Аменхетеп, хоть и слышал, уже погружался в сон.
— Да, я скоро женюсь на ней, — пробормотал властитель.
— Вот и чудесно! — обрадовался лекарь. — Думайте о будущей свадьбе, и это придаст вам силы! Душа и тело связаны друг с другом, а потому очень важно укреплять эту связь! — мимоходом бросил он двум молодым ученикам, которые всегда находились при нём и помогали учителю, после чего снова обратился к самодержцу. — Представьте только, ваше величество, как вы страстно сжимаете свою возлюбленную в крепких объятиях, как нежно целуете её в сладкие уста! Думайте, думайте об этом!
Фараона от таких фантазий бросило в жар, щёки его порозовели, и помощник лекаря промокнул капли пота, выступившие на лице правителя.
— Прекрасно! Жар и капли пота означают, что дух больного начал свою дерзостную схватку, — пояснил он ученикам. — Запомните одну великую истину: не снадобья и не отвары излечивают человека от недуга, а великий дух, что внутри нас, побеждает больное тело. Целебные настои лишь помогают ему. И потому самое главное — пробудить дух любыми путями!