Принцесса почувствовала недовольство властителя и удивилась. После того, что она пережила, не выказав к тому же никакой обиды, властителю стоило бы сменить недовольство на милость. Ведь она перед ним ни в чём не провинилась.
Молчание затянулось. Властитель осторожно коснулся её руки, и она её не отдёрнула. Улыбка озарила его лицо.
— Я завтра уже поднимусь, и всё объявлю о нас во время обеда, — тихо сказал он, не сводя с неё восхищенного взгляда. — Ты ещё не передумала?
— Нет.
Его всегда восхищала её сдержанность, словно согласия выйти замуж выпрашивал средней руки купец или торговец, и она, царевна без царства, оказывала ему такую любезность. Да брось он клич, все принцессы ближних и дальних стран съедутся оспаривать звание его невесты, а она, отвечая на такой вопрос, даже не улыбнулась.
— Я так боялся умереть, — снова заговорил он. — Не в том смысле, что боялся смерти. Я её не боюсь!
Он вдруг перешёл на глухой шёпот, округлил, точно от страха, глаза, и Нефертити невольно улыбнулась. Правитель в этот миг стал похож на ребёнка.
— Правда-правда! Я боялся умереть, не увидев тебя! — он легонько сжал её руку, и сам тут же отдёрнул свою, улыбнулся. — У тебя такие холодные пальцы! Отчего это?
Принцесса покраснела, словно её уличили в чём-то неприличном, пожала плечами.
— Я не знаю. Лекарь Мату говорит, что это от движения крови: чем быстрее, тем горячее.
— А Илия тебе нравится? — неожиданно спросил он.
— Он милый.
— Значит, он тебе нравится! — фараон нахмурился, помрачнел, и Нефертити поняла, что ей не следовало его дразнить: она же знала, что он не в меру ревнив.
— Он мне нравится, но не так, как обычно кто-то кому-то нравится, — смутившись, сказала она.
— А как? — упавшим голосом спросил он.
— Как нравятся иногда совсем незнакомые люди.
Аменхетеп задумался, пытаясь понять, как могут нравиться незнакомые люди. Но чем больше он ломал голову над этим вопросом, тем непонятнее выходил ответ, ибо и Нефертити была поначалу для него незнакомым человеком, а теперь при одном взгляде на неё его охватывало дикое пламя. И ещё это противное словечко «иногда». Что значит иногда? Иногда незнакомый человек может нравиться, а иногда нет? Что за глупости?! Он взглянул на неё, и ему показалось, что принцесса над ним просто подсмеивается. Это его вконец разозлило. Правитель повернул голову и стал смотреть в сторону, словно давая понять, что она свободна и может уйти.
«Если я сейчас уйду, то мы расстанемся навсегда, — она сказала это себе легко и грустно, словно зная всё наперёд. — И если мне хочется уйти, то лучшего повода не будет. Надо только встать, улыбнуться и тихо сказать: „Я пойду?“. Государь упрямо промолчит, и можно уходить. Ведь так всё просто!»
Сердце вдруг сильно забилось, румянец покрыл щёки, что-то подталкивало её к столь дерзкому поступку, но она сидела и не уходила. Если б она имела хоть одно предложение от любого состоятельного жениха, не ради себя, а ради Мату, Задимы, Кифареда, других слуг, которые рассчитывали на неё, принцесса не задержалась бы ни мгновения. Мату любит повторять, что самое страшное — это душа, переполненная гордыней, а в ней много глупой гордыни. Мату говорит: это от отца. Жаль, что Нефертити его не помнит.
— А ещё кто тебе нравится? — пересилив себя, но всё ещё с обидой спросил Аменхетеп.
«Он ребёнок, — вдруг улыбнулась она про себя. — Разве можно обижаться на детей?».
— Я знаю, что я тебе не нравлюсь! — надув обидой губы, проговорил он.
— Я люблю только вас и буду любить всю жизнь, — улыбнувшись, произнесла Нефертити, чтобы разом прекратить все его приступы ревности.
— Это правда?! — ребёнок был так потрясён этими словами, что у него засветились глаза и приоткрылся рот.
Она кивнула. Властитель схватил её руку и с жадностью прижал к своим губам.
— Если б ты только знала, как я сильно люблю тебя! — приподнявшись, восторженно воскликнул он. — У меня даже голова прошла! Правда-правда! Я сегодня же за обедом объявлю всем о нашей свадьбе! Я не могу больше ждать!
— Но лекарь приказал тебе лежать в постели.
— Ну и что? Я всем распоряжаюсь в этой державе! Воинами, хлебопашцами, ремесленниками. И лекарями в том числе! Они могут лишь советовать! — Аменхетеп неожиданно поднялся, спрыгнул с постели, но ровный каменный пол вдруг стал проваливаться, у него закружилась голова, и правитель пошатнулся.