— Эта работа была сделана целиком моим досточтимым отцом, но я тоже не мог прийти без подарка!
Ваятель принёс новобрачным доску, накрытую чистой холстиной, поставил на стол перед ними, помедлил, намеренно разжигая в них интерес, и лишь после этого явил своё творение.
Фараон с царицей замерли, впервые увидев свои лица, и долго не могли оторвать взгляда от скульптур. Отец Джехутимесу осторожно приблизился к новобрачным, взглянул на лики, вылепленные сыном, и оцепенел. Он заметил, как Верховный жрец Неферт, сидевший рядом с царственной четой, с любопытством вытянул голову, желая тоже посмотреть, что так заинтересовало властителя. И он-таки увидел, и чёрные брови жреца поползли вверх, а большая, лишённая волос голова заблестела капельками пота.
— Вы когда это сделали? — улыбнувшись, спросила Нефертити.
— Сегодня, когда вас увидел... на колеснице... — волнуясь, вымолвил Джехутимесу.
— Но прошло же всего несколько часов, — изумлённо прошептала царица.
— Вам не нравится?
— Нет, мне очень нравится!
— А вам, ваше величество?
— Мне тоже нравится, — еле слышно произнёс он, оглянулся в сторону Неферта, но тот уже стоял у него за спиной, грозно сдвинув брови. — Хотя у нас не принято изображать кого бы то ни было столь похоже...
— Мне очень нравится! — восхищённо проговорила царица.
— Мне тоже! И за такой короткий срок... Это талантливо... — властитель взглянул на скульптора, пытаясь припомнить его имя…
— Джехутимесу, — подсказал Неферт.
— Да, Джехутимесу.
— Но ваше величество! — попытался возразить Верховный жрец. — Мы не должны поощрять изображения, которые имеют прямое сходство с живыми людьми!
— Мне очень нравится ваш подарок! — пропустив мимо ушей слова жреца, произнёс правитель и, поднявшись, взглянул на слугу. Тот мгновенно понял, что от него хочет господин, наполнил вином чашу и поднёс скульптору. — За ваш талант, Джехутимесу!
Тост был произнесён, гости встали и дружно осушили чаши. Выпил и ваятель. Поклонившись, он вернулся к своему столу.
Неферт также занял своё место, но к наполненному бокалу не прикоснулся. Лишь перехватив настороженный взгляд фараона, Верховный жрец помедлил и принуждённо сделал глоток.
— Ты видишь, он старается быть хорошим подданным, — улыбнувшись, прошептала Нефертити.
— Но скульпторы не должны копировать внешние лики властителей, они обязаны искать их божественную суть, — посерьёзнев, заметил Аменхетеп. — Тут Неферт прав.
— Вы обладаете божественной душой, ваше величество, но ваш внешний лик при этом всегда остаётся неизменен. Творец же привнёс её, если внимательно вглядеться, в эту скульптуру, но так же незаметно, как это сделал Атон, — сохраняя на лице улыбку и достоинство, проговорила Нефертити.
— Тебе что, понравился этот молодой буйволёнок? — ревниво нахмурился фараон.
— Мне понравились его скульптуры.
19
Когда Вартруум примчался в дом Саима следом за его слугами, те уже стояли перед хозяином, потупив головы, а сам купец был подобен разгневанному Осирису.
— Что случилось? Почему вы убежали?! Я же сказал: ни один волос не упал бы с ваших голов! Что, испугались?! — накинулся на них оракул.
— Вы собирались похитить нашего первого царедворца? — посуровев, спросил купец. — Ни один житель Фив ни за какие богатства этого не сделает!
— Я не знаю вашего царедворца, но в этом доме живёт злобный и мстительный старик, который является врагом моего властителя, и я послан его уничтожить! — гордо объявил оракул.
— Этот старик, как вы изволили выразиться, любимый дядюшка нашего первого царедворца! — побагровел Саим и сжал кулаки, готовый накинуться на дорогого гостя.
— Азылык? — уточнил Вартруум.
— Да, его имя Азылык! Я попрошу вас покинуть мой дом и никогда здесь больше не появляться! — проговорил купец.