Но тут Иван куда-то вниз свалился, кажется, впереди «мешок» был, я руками-ногами быстрее заработал, но успел только к развязке. Оказывается, там логово этих тварей было, а может, не логово, может кладовая или еще что-нибудь такое. Воняло там: страшное дело! Тварей там было штук пять разных размеров, но все голодные. А логово, наверное, метров десять в диаметре, и потолок метра три в высоту. И большие такие отнорки от логова в стороны расходятся. И вот одна из тварей этих над Маришкой нависла. А та на полу лежит, уж не знаю, живая или мертвая, белая, как мел. Ну и тварь примеривается, с какой стороны ей ужин начинать. Тут Иван и порешил ее очередью из своего «Хеклера унд Коха». Раньше твари только шипели в ответ, а эта как заревет, мне показалось, даже камень под ногами вздрогнул! А Иван кричит:
— Давай, Санек, быстрее! Тащи девчонку!
Ну я внутрь вывалился, на ноги вскочил, к Маришке подбежал, схватил ее за плечи и обратно потащил, а твари сначала отпрянули от меня, а потом ко мне бросились. Ну тут уже Иван не подвел! Стреляет он и впрямь отлично, не то, что я! На каждую тварюгу он потратил пуль пять, не больше. А помещение тесное, рев, грохот, дым, пыль! В общем, оттащил я Маришку к стене, а че с ней делать, не знаю. А Иван орет:
— Держи, — говорит, — тварей на мушке!
Ну я Маришку оставил, за автомат взялся. Вижу, живых тварей в логове нет, а те, что остались, по норам затаились, на свет не выходят, шипят там только. Иван флягу вытащил, воды в рот набрал да и фыркнул этой водой Маришке в лицо. Смотрю краем глаза, она зашевелилась, а потом села и даже встать попыталась. А Иван обрадовался:
— Слава Богу, живая! Руки-ноги чувствуешь?
А она не отвечает, но раз шевелится, значит, вроде бы все нормально.
Иван ко мне повернулся и сказать что-то хотел, а тут вдруг холодом откуда-то потянуло. Да так ощутимо, что я даже удивился. Под землей и так — не курорт, градусов пять, не больше, а тут прямо ветер из самой Сибири! И вой по всему подземелью прошел. И даже не вой, а… Как будто кто-то слова какие-то говорит, а что говорит, непонятно. И в полутьме видно, как у Ивана лицо вдруг изменилось. Он винтовку снова вскинул и говорит мне тихо совсем, но так отчетливо, чтобы я сразу все понял:
— Забирай, — говорит, — Санек, девочку, да лезь обратно. И уходите, меня не ждите. Мой рюкзак можете забрать. Сами смотрите, что там понадобится.
А я спросил его тоже так тихонько:
— Может, тебе помощь нужна?
А он головой в ответ качает:
— Нет, — говорит, — Санек, ты лучше девчонку свою побереги, понял?
А я уже чувствую, что надвигается на нас оттуда из нор что-то большое, потому что пол под ногами вдруг подрагивать стал и сверху пыль сыпется. А Иван из сумок своих гранату вытащил и подствольный гранатомет на своей супервинтовке зарядил. А куда тут стрелять-то? Тут же стрелять — верная смерть! А он заметил, что я медлю, и говорит:
— А ну пошел отсюда, щенок!
Я даже не обиделся. Какие тут обиды? Маришка на ноги поднялась, я ей помог в нору залезть. Сам следом полез. А в последний момент не утерпел и обернулся все-таки. И вижу: через самую большую нору в логово морда просунулась. Здоровая! Зубы — во! А я сразу понял, что видел я эту морду уже. У Бориса видел! Точно такая же тогда по колодцу поднималась и меня чуть не сожрала! В общем, в следующий момент я в нору нырнул, и Маришку подталкивать стал. Вылезли мы сначала из горизонтальной норы, потом вверх полезли. Медленно, конечно, получалось, мне Маришку все время поддерживать приходилось, чтобы она не упала, а потом мы в тоннель вылезли, и хорошо, что там никого в этот момент не было, потому что иначе нас бы просто съели сразу, и все!
Нет, ну вдалеке мелькали тени, но я пару очередей туда дал, и они исчезли. А у меня патроны закончились. Я запасной магазин из кармана рюкзака достал и присоединил его.
И тут как внизу шарахнет! Тоннель этот весь покачнулся прямо! А потом тихо стало, аж в ушах звенит, и я думаю — ну все, конец Ивану… А тут снова — еще раз как долбанет! Прямо гул под землей пошел, а потом слышу — орет кто-то. Да так громко, что явно — не Иван! Потому что не может человек так пронзительно и так страшно кричать. А потом стихло все. Маришка вдруг зашевелилась рядом и говорит таким дрожащим, но, в то же время, решительным голосом:
— Ты, Шурыч, как хочешь, а я пока Ивана не дождусь, никуда отсюда не уйду!
А я ей и отвечаю:
— Ты тоже, Мариш, можешь чего угодно хотеть, а через пятнадцать минут я тебя отсюда силком утащу. Поняла? Но пятнадцать минут подождем.