И так мне вдруг хорошо стало! Глажу собаку, а она живая, теплая, только шерсть местами мокрая, видать где-то по воде шла. Ну вытащил я из своего рюкзака пакет с галетами и на радостях половину ей скормил! Может, и зря, еды же у нас мало было, но я об этом в тот момент и не думал. Я теперь точно знал, что поспать можно будет: Жулька же обязательно разбудит, если кто-нибудь сюда полезет или даже рядом пройдет. А пока она ела, я ее гладил и гладил, и налюбоваться на нее не мог. Она даже и не подумала огрызаться на меня, поняла, что я ей рад. А потом она галеты доела, отряхнулась и у меня за спиной легла. Голову мне на бок положила и вздохнула так счастливо, что у меня аж в носу защипало. Мол, нашла я тебя, Шурыч! Вот ведь, оказывается, какая скотинка верная!
Во второй раз я проснулся от того, что за моей спиной в глубине пещеры Иван заворочался. Сон с меня сразу слетел. Сел я, фонарь включил, посветил на него, а он на бок перевернулся, руку под голову положил и вроде бы спит. Но точно живой! У меня от сердца отлегло. А сам я голод почувствовал. Дай-ка, думаю, пошарю по загашникам, может, чего поесть найду. Ну и нашел, представляете! Там у Ивана еще несколько брикетов армейских было и еще такая штука специально для тяжелобольных: ее водой разводишь, и раствор питательный получается. И даже вкусно, я пробовал такую вещь на сборах в интернате. Но эту штуку я про запас оставил. А один из брикетов мы с Жулькой сжевали. Я ей, правда, только четвертую часть отдал, потому что самому очень есть хотелось. Пока я упаковкой от брикета шуршал, Маришка проснулась. Голос со сна с хрипотцой.
— Все нормально? — спрашивает.
— Угу, — говорю. — Есть будешь?
Маришка сначала Ивана проверила, лоб у него, словно мамочка, потрогала, убедилась, что все в порядке, а потом второй брикет у меня взяла и есть стала. А Жулька рядом вертится, заглядывает ей в рот преданно. А Маришка ей и говорит:
— Даже и не думай, ни кусочка не дам!
А я ей и отвечаю:
— Это ты зря. Она мне жизнь спасла несколько раз. Хорошая собака.
А Маришка плечами пожимает.
— Это не собака вовсе, а мутант, и ты, Шурыч, понятия не имеешь, что у нее там за гены.
А я обиделся за Жульку.
— Ну, тебя. Эта собака Лохматому принадлежала. А он, знаешь, какой клевый, оказывается, был. Он с моим отцом дружил. Так что не обижай ее.
А Маришка вдруг вздохнула.
— Шурыч, а можно я еще посплю, что-то мне нехорошо… — и остатки брикета Жульке отдала. А Жулька их с благодарностью за один присест слизнула. А я забеспокоился.
— Конечно, Мариш, может, тебе тоже каких-нибудь таблеток выпить? Может, ты простыла?
А она головой покачала и обратно легла, в спальник закуталась, ее морозило. Я ее сверху курткой накрыл, а потом подумал и сам рядом лег, ее обнял, чтобы теплее было, а Жульке скомандовал, чтобы охраняла.
В третий раз я проснулся, потому что понял, что рядом кто-то шевелится.
Сел, смотрю, а это Иван у стены сидит, руками колени обхватил, а напротив него Жулька села, и непонятно: то ли нас от Ивана охраняет, то ли ей просто интересно, кто это такой перед ней. Я тогда подумал, что она, наверное, людей в военной форме не очень-то любит…
Я фонарик включил, Иван рукой от яркого света заслонился. Я сразу же фонарь убрал так, чтобы в глаза не било. А он и говорит:
— Спасибо, что не бросили… Что это за чудо-юдо?
А я в ответ спрашиваю:
— Ты как? Легче?
А потом смотрю: он бинты с себя снял, остатки кителя назад надел, и кажется, у него раны почти затянулись! Ну я как увидел это, так и спрашиваю:
— Иксвипрепарат? Да?
А он рукой махнул.
— Ну примерно то же самое, только функций больше! — а потом сообразил, что я не понял ничего, улыбнулся и говорит. — Не бери в голову! — а потом спрашивает, — а откуда ты про икс-ви знаешь?
— Да знаю, — говорю, — встречался я тут с бюрерами, оттуда и информация.
А потом я увидел, что у него из-под кителя татуировка виднеется, и спрашиваю:
— Там, внизу, такая же тварь была?
— Нет, — отвечает, — просто похожая… Если бы эта, я бы так легко не отделался!
А мне любопытно стало.
— А эту ты где встречал?
А он опять рукой машет, мол, неохота вспоминать.
— Давно, — говорит, — в тайге, на границе с Китаем. Думал, хороший трофей добыл, вот и наколол по дурости. Не знал тогда, что наколка эта мне так дорого обойдется.
— А почему — дорого?
— Да вот, — отвечает, — приходится теперь иногда с этой тварью встречаться, — и он опять замолчал.