Однако надо было продолжать забалтывать хозяев, все разборки будут потом. Я спросил:
— И что, он согласился на ваши условия? Отдаст вам половину нашего бизнеса?
Однако ответ я так и не услышал. В комнату вбежал еще один мой московский знакомый — тот самый охранник, которому Валерка проткнул руку. Он взволнованно сообщил:
— Там опять полиция! Что делать? Впускать?
— Конечно, впускай, дурак, — скомандовал Борька. — Вы идите, прячьтесь, как всегда. Я пойду сам открою. Не переживайте, мы с матерью сейчас замажем им глаза.
Выходя, он показал на меня.
— Этого не забудьте прихватить.
Спец опять схватил меня за плечо и кивнул на дверь.
— Пошли.
Нервы у меня были на пределе, но я сдержался и спокойно шагнул вперед. Появление полицейских — это была часть плана Наиканчина. Полиция нужна была только для того, чтобы наши люди могли попасть в дом. Я не сомневался, что приехали наши полицейские — Леха и Степан. Я сам разговаривал с Алексеем перед тем, как идти сюда.
Глава 36
То, что я увидел, на время заставило меня забыть обо всем, дядька удивил меня еще раз. Все четверо — я и трое москвичей — прошли через весь дом в котельную, пристроенную к зданию уже на моей памяти. Там меня поставили перед стеной, полностью обитой листами оцинкованной жести. Я подумал, что мы будем сидеть здесь, пока Борька решает дела с гостями, но все оказалось куда интересней. Едва я остановился, как один из листов прямо передо мной вдруг дернулся и начал уходить в сторону. Я не ожидал такого киношного трюка и даже вздрогнул. Все москвичи были за моей спиной, и я не видел, кто и что сделал, чтобы секретный механизм заработал.
За открывшейся дверью открылась деревянная лестница, ведущая вниз, в подвал. Еще один шок я испытал, оказавшись внизу, — подвал был огромный. Скорее не подвал, а еще один подземный этаж. Вдоль коридора, в который мы спустились, с обеих сторон поблескивали теми же листами оцинкованного железа шесть дверей. Пол, потолок и стены были бетонными, под потолком висели две обычных лампочки, заливавшие убежище тревожным желтым светом. «Ничего себе! — подумал я. — Тут можно жить. Или спрятать кого-нибудь».
Все москвичи вели себя уверенно, чувствовалось, что они уже не первый раз здесь. Николай открыл первую дверь справа и первым зашел в помещение. Следом спец подтолкнул меня. За дверью оказалась обычная комната. Вдоль противоположных стен стояли две кровати, заправленные обычными суконными покрывалами. Посредине, под лампочкой стоял стол, вокруг него — четыре стула. У дальней стены стоял массивный шкаф, похоже, изготовленный еще в советские времена. Кто же все-таки жил тут у дядьки или кого он держал здесь? Оказывается, я еще многого не знаю о делах своей Семьи.
— Садись, — предложил Николай, отодвинув один стул. — Эти менты вовремя появились, сейчас мы с тобой поболтаем один на один. Пока твоего сумасшедшего братика нет.
Черт! Это была неожиданная возможность, может, удастся обойтись без применения силы. Я быстро сел, подождал, когда сели остальные, и спросил:
— Что вы хотите получить от Борьки, чего нельзя получить от меня? Я не сумасшедший и договоры всегда выполняю. Кроме того, настоящая сила за мной.
— Это мы уже знаем, — усмехнулся Николай. — Поэтому я и рад, что у нас есть время поговорить. Но надо быстро. Он с полицией не сюсюкается, обычно быстро выпроваживает.
Я отвлекся. Мне показалось, что за стеной что-то скрипнуло. Я прислушался — но больше ничего не услышал. Я снова повернулся к Николаю, надо ковать железо, пока горячо. Но заговорить не успел — в этот раз был уже не скрип: кто-то изо всей силы начал колотить в двери соседней комнаты и что-то закричал. А еще через секунду я вскочил и бросился в коридор — я узнал голос. Я словно налетел на стену; москвич-спецназовец перехватил меня у самой двери. Он действительно был опытный боец, несмотря на мою молодость, силу, вес и опыт, заработанный в частых драках, он скрутил меня за минуту. Ему даже не понадобилась помощь квадратного охранника, который только зря суетился рядом. Единственным моим достижением был подбитый глаз спеца. Я все-таки успел один раз от души приложиться к его лицу. Я лежал на животе прямо на бетонном полу и матерился, а москвич сидел на мне и держал завернутую за спину правую руку.