Сегодня наконец я решительно выключил компьютер, когда не было еще и шести вечера, предупредил маму, что поеду по делам, и выгнал джип. Ехать до медицинской общаги было всего несколько минут, но я с полчаса кружил по улицам поселка, настраиваясь на встречу.
Почувствовав, что еще немного, и перегорю, вся моя решительность пропадет, я повернул к двухэтажке в переулке.
Дверь открылась сразу, точно так же, как раньше — Саша говорила, что слышит мои шаги еще на лестнице, — я счел это хорошим знаком и с улыбкой шагнул в комнату. Но тут все было уже не так, как раньше. — Саша не смотрела мне в глаза и отстранилась от моих объятий.
— Не надо, Коля, — почти шепотом сказала она.
Улыбка сползла с моего лица, я прошел к столу и присел на стул.
— Саша, что случилось? Объясни, я ничего не понимаю.
Она садиться не стала, наоборот, отошла к двери в кухню и прислонилась к косяку. Руки скрестила на груди.
— Да все ты понимаешь, Коля, — так же тихо ответила она.
— Нет! — Я был совершенно искренен в своем отрицании. Я действительно не понимал, почему она вдруг так переменилась. — Все-таки объясни. Я с ума схожу.
— Коля, тут нечего объяснять. Загляни себе в душу и посмотри, кто для тебя важнее — я или твоя Семья? Твоя бандитская работа?
— Саша! — Я даже вскочил. — Ну ты что? Как ты можешь сравнивать, ведь ты — это одно, а работа — другое!
— Конечно, — горько усмехнулась она. — Мы разные, но дело в том, что ты всегда сначала решаешь дела Семьи и только потом думаешь обо мне.
— Ну, Саша…
Начал я, и неожиданно замолчал. Черт! Неужели она права? А Саша бесцветным голосом продолжала:
— Ты за все эти дни звонил мне всего несколько раз. Хотя я с ума сходила. Ты ни разу не приехал, чтобы узнать, что со мной. Но это все так, мелочи. Помнишь, когда ты убежал от бандитов, что ворвались сюда, ты потом даже не позвонил, не то чтобы приехать. А ведь они могли что угодно со мной сделать. Если бы ты ставил меня на первое место, ты бы примчался сюда сразу…
— Саша, я отправил на другой день человека, чтобы он проверил, как ты. Все было нормально, — попытался оправдаться я. — Я никак не мог сам. Была куча важных дел.
— Ну вот, — горько усмехнулась она. — Ты и сам признал. Дела важнее меня.
Я замолчал. Оправдание действительно было неуклюжим. И она права, я должен был первым делом примчаться сюда, чтобы убедиться, что с любимой все хорошо. Я вспомнил, что было много раз, когда я откладывал наши встречи, потому что надо было решать вопросы Семьи.
— Сашенька, прости! Я исправлюсь!
— Эх, Коля, Коля, ты сам-то веришь в то, что говоришь? Ты приехал ко мне только через пять дней после того, как вернулся в Подгорное… А сейчас, когда, как говорят, ты стал главным в вашей банде, ты исправишься?
Она опять горько улыбнулась.
— Я люблю тебя, но не хочу быть твоей тенью. Постоянно ждать тебя и дрожать от страха за твою жизнь. Вернешься ли ты сегодня или исчезнешь, как твой дядя. Я хочу нормальную жизнь — хочу каждый день быть с тобой, ходить с тобой в лес, в кино, бегать на лыжах и кататься на велосипеде…
Она все-таки не выдержала и заплакала. Я чувствовал, что и сам могу сейчас зареветь рядом с ней. Она действительно права — Семья для меня на первом месте, и я не могу ничего поделать. Тем более сейчас, когда мне доверили свою жизнь столько родственников. Да и скучно мне будет жить обычной жизнью. Без адреналина моей нынешней. С тоски сдохну. И одна Саша все мне не заменит. Я вдруг ясно понял, что говорить больше не о чем — Сашенька была на сто процентов права. Даже если мы будем вместе, ей всегда быть второй, а я совсем не хочу, чтобы она превратилась в дубль тети Тамары. Нет, Саша заслуживает лучшего, и самое лучшее, что я могу сделать, это отпустить ее.
Я встал, подошел к ней, обнял и поцеловал волосы.
— Прости…
В этот раз она не отстранилась, наверное, почувствовала, что это прощание. Она подняла заплаканные глаза, и наши взгляды встретились. Больно было обоим.
— Береги себя. — Я решительно шагнул к двери.
— Ты тоже… — прозвучало мне в спину.
Я гнал машину, почти не убирая ногу с газа. В душе был раздрай, мысли бешено крутились в моей голове, словно клочки бумаги в воздушном вихре. Несколько раз я был готов вернуться, но тут же отбрасывал эту мысль. Все это ни к чему не приведет, даже если мы сегодня помиримся, я не смогу изменить свою жизнь. И жизнь Саши я ломать не хочу!
Очнулся я, когда понял, что дальше гнать джип, не рискуя влететь в дерево на повороте, я не могу. Я ехал по узкой лесной дороге. Взбудораженный своими мыслями, я даже не заметил, когда свернул с трассы в тайгу. Дорогу я не узнавал, хотя все заезды в лес вокруг Подгорного я облазил еще в детстве. Черт с ней, я сбавил скорость и стал высматривать подходящее место, чтобы развернуться. Вдруг сердце мое сжалось — я узнал эту дорогу. За поворотом я увидел то, что не видел уже много лет, — по крепкой мертвой лиственнице с облетевшей от времени корой ползла полуметровая черепаха.