— Молчи, сука! Не трогай мать.
Он хрипел, словно у него было простужено горло. Похоже, следы моего удушения.
— Боря, Боренька, не надо…
Тетя Тамара дернулась ко мне, но под взглядом сына остановилась, заплакала и снова ушла из комнаты. Мне стало ее жалко. Злость прошла. За что матери такое наказание, родной любимый сынок — монстр.
— Отправь ее отсюда, — попросил я. — Пусть не увидит…
— Заткнись!
Он опять врезал мне по лицу. Правда, в этот раз не так сильно.
Болела простреленная нога, болели руки, на которых я висел, спину разрывало, но, как только я увидел, что делает Борька, я обо всем забыл. Он принес с улицы набор инструмента в пластиковом чемоданчике и сейчас выложил на потемневший от времени дощатый стол несколько вещей: пассатижи, две отвертки и молоток. Потом положил рядом с ними свой нож. Однако больше всего меня напугало то, что он сделал потом; Борька взял из хлама в углу комнаты две бутылки и, ударив их друг о друга, разбил. Две получившиеся «розочки» он прибавил в ряд к инструменту.
Заметив мой взгляд, он усмехнулся и пояснил:
— Мои инструменты дома остались, так что придется обходиться подручными средствами.
Я молчал, глядя на осколки бутылок; мне снова пригрезилось, как вслед за уползающей кошкой тянутся внутренности, оставляя в пыли след кроваво-серой слизи…
— Борька, подумай, ведь за меня тебя точно убьют, — попробовал я вразумить его. Я понимал, что уговаривать этого сумасшедшего бесполезно, но очень не хотелось умирать, тем более умирать так.
— Борька, мы же братья…
— Да пошел ты! Брат…
Он грубо выругался и сплюнул.
— Что же ты не думал, что мы братья, когда устраивал мне пакости? А?
— Да с чего ты взял такое?! Я никогда даже не думал тебе вредить.
Он откровенно рассмеялся.
— Ну ты даешь! Да всю жизнь ты мне испортил, тебя всегда мне в пример ставили. И она. — Он кивнул в сторону комнаты, куда ушла тетя Тамара. — И папаша.
Блин! Неужели я пропадаю из-за того, что меня просто ставили ему в пример. Но я ведь действительно никогда не пытался делать пакости Борьке. Сначала из-за его психованного характера, а после, когда он закрылся в свою скорлупу, я просто забыл про него.
— Ты, сука, отобрал у меня даже того, кого я любил больше жизни! Вот скажи, зачем она тебе? Ведь ты красавчик, мог себе еще кучу девок завести. Да я уверен, что их у тебя и так вагон. Ты и Сашу обманывал. И вообще, она для тебя просто игрушка, поиграешь и бросишь. А я бы ее сделал королевой! Все бы богатства Семьи бросил к ее ногам. И она меня любила, я знаю. Но ты не давал ей понять это! Сука! Постоянно лез и лез к ней!
Это был настоящий бред сумасшедшего. Вот в том, что Саша его не любила, я мог бы поклясться. Я понял, что никакие доводы на Борьку не подействуют, но все-таки попытался потянуть время — вдруг кто-нибудь случайно заявится сюда.
— Боря, так давай поедем к Саше и спросим ее. Если, все окажется так, как ты говоришь, я уйду. Без разговоров.
— За дурака меня держишь? — вдруг разозлился он. — Она же тебя боится. Тем более сейчас, когда ты стал старшим в этой банде.
Похоже, эта мысль тоже принесла ему страдание, он скривился и пообещал:
— Нет, я должен тебя остановить. Больше ты никогда не сможешь перейти мне дорогу, и ты хоть немного почувствуешь ту боль, что постоянно чувствовал я.
Он схватил молоток, быстро подошел ко мне и сразу ткнул рукояткой в рану на ноге. Боль пронзила все тело снизу доверху. Я не смог удержаться, вскрикнул и задергался. Когда прилив боли немного сошел, я раскрыл глаза и встретил радостный, почти счастливый взгляд Борьки. Он внимательно наблюдал за мной.
Эти его счастливые глаза вывели меня из себя. Я плюнул в ненавистное лицо.
Это было глупо — я сам себе отрезал путь к переговорам. И так бледное — загар к нему совсем не приставал, — Борькино лицо совсем побелело. Он медленно вытер плевок с лица и прошептал:
— Умирать будешь долго…
Я понял, что разговоры кончились и сейчас начнется что-то ужасное. Такое лицо я видел у Борьки лишь несколько раз, и за этим всегда следовала истерика. Хотя он и не орал, и не дергался, но, похоже, он и сейчас был вне себя. Я понял это, поймав его безумный взгляд. По тому, как он двигался, было полное ощущение, что он под наркотиками. И еще он что-то шептал, однако так тихо, что я даже не мог разобрать, что именно.
Борька достал из кармана черный пластиковый контейнер, похожий на футляр для очков, только более плоский. Вынул оттуда небольшой тонкий шприц с каким-то раствором, положил контейнер на стол и шагнул ко мне.
— Даже не думай, что потеряешь сознание и перестанешь чувствовать боль.
Он постучал ногтем по шприцу.