— Слушай, Миша, я ведь к тебе не просто так, я по делу.
— Во, а я как раз хотел спросить, каким это ветром тебя занесло.
— Да нехорошим, очень нехорошим ветром.
Я помолчал, не зная, с чего начать, потом решился. С Мишкой можно было говорить прямо, он прекрасно знал, чем занимается наша семья, — да и большинство людей, в районе, наверное, знали, но помалкивали. И он даже знал дядьку, как раз прошлой зимой мы с ним заезжали сюда. Дядька присматривал места для расширения дела и искал новые пути вывоза камня.
— Плохо дело, Мишка. Росомаху убили.
— Да ты что!
Мишка даже вскочил.
— Да не поверю! Он же бессмертный.
Потом, похоже, по моему виду понял, что это правда, сел и трезвым голосом добавил:
— Сочувствую. Мощный был человек. Рассказывай — как, где, кто и чем я могу помочь.
— Сейчас, Миша. Соображу, с чего начать…
Глава 8
Рассказал я ему почти все, утаил только про роль Валерки, так как тут никакой уверенности не было и надо было еще самому разобраться, ну и еще некоторые детали. Не стал, конечно, говорить, что я убил человека. Ни к чему на человека лишние тайны навешивать, и так много наговорил. Потом объяснил, что мне надо от него. Закончил я как раз вовремя — в сенцах загремело, и появилась Люба. В руках у нее дымилась сковорода.
Выслушав меня, Мишка молча взял бутылку и разлил остатки по стаканам. Потом взял стакан.
— Ну, давай, помянем дядю твоего.
Люба не стала спрашивать, за кого это мы тут пьем, пока она возилась с едой, ей, похоже, опять стала плохо, и она едва дождалась, когда в руке появится стакан. Мы выпили.
— Ты прав, — наконец заговорил приятель. — С водкой надо подождать. Сначала решим твои дела, потом выпьем.
Эти слова меня приятно удивили, все-таки я боялся, что водка сегодня победит, и все пойдет прахом. Ведь как я ни надеялся на Мишку, я сам видел, что творит водка с людьми, заставляя их не то что забыть про дела, заставляя забыть вообще про саму жизнь. Даже про детей и про родителей. Молодец Мишка, не сдался змию, надо все-таки определять его к нам в бизнес, нельзя больше отпускать его от себя — скатится к черту.
— Ты давай закусывай. Мне чего-то не лезет.
Он пододвинул ко мне сковородку с большими кусками жареной рыбы. Это пришлось очень кстати, обедал я уже черт знает когда. Лучше бы, конечно, мяса, но тут не ресторан, ешь что дали.
— Смотри, — продолжил Мишка. — На дворе ночь, но это ничего. Если, говоришь, бабки есть, то договориться можно и сейчас. Тебе срочно или все-таки до утра дотерпишь?
Я подумал.
— Если бы от кого-нибудь позвонить, узнать кое-что. Тогда уже будет видно. Утром или сейчас. Как мне помнится, тут же у вас вроде стационарные телефоны работают?
— Да, работали вроде. Есть у людей.
— Миша, да ты что?!
Это очнулась засыпавшая Любка.
— У меня ведь есть телефон. Ты забыл, что ли?
Мишка удивленно раскрыл глаза.
— Да? Не помню. А я, наверное, и не знал. Куда мне звонить.
— Есть, есть. Матери еще до перестройки поставили, она же директор школы была.
— Мать помню, а про телефон нет.
Вот блин! Чертыхнулся я, знал бы, уже давно бы позвонил, дома у родителей, да и большинства родственников постарше тоже были телефоны. Я сам, правда, уже сто лет не пользовался стационарным аппаратом. Привык к мобильнику.
— Пойдем прямо сейчас, — засобирался я. — Позвоню, тогда все и будет ясно. Далеко до тебя, Люба?
— Рядом, — ответил вместо нее Мишка. — Ты чё? Тут все рядом, деревня три двора. Раньше, видишь, и школа была начальная, а сейчас…
Он махнул рукой и тоже поднялся.
— Пошли, Люба.
— Ну и что будем делать? Похоже, твои дела совсем дрянь…
Я думал так же. То, что я сейчас услышал от родной матери, оглушило меня. Родня откуда-то уже знала, что дядю Афанасия убили. И что главный подозреваемый — я! Кто принес такую весть, она не знала, ей это сказал отец, когда вернулся от родни. Они, конечно, в это не верят, но сегодня у дома дядьки полдня стоял милицейский уазик. Отец хотел туда сходить, но она не пустила, завтра сама сходит к ним, узнает, что происходит. Под конец она тихо спросила:
— Сынок, ты ведь этого не делал?
Вот черт, что происходит? Каким образом стало известно о смерти Росомахи? Там были только я и убийцы. Я еще никому не говорил, что дядька убит, только вот сейчас Мишке. Значит, те, кто убил, и рассказали. Но зачем?! Когда ликвидируют конкурента, то не трубят об этом на весь мир, все делается тихо. И главное — что за глупая идея выставить меня убийцей? Да в это никто в поселке не поверит! Я был дядькин любимчик, это все знают. Значит, это не война? А что тогда? И кто тогда разгромил базу и пытался убить меня? В общем, яснее ничего не стало.