Глава 12
Очнулся я в темноте. Сильно болела голова. Было душно, и лицо колола какая-то дрянь. Я не сразу понял, что или на голове у меня надет мешок, или я закутан какой-то грубой тканью. Где-то недалеко что-то булькало или мяукало. Видно, мозги мне стряхнули порядочно: что это так быстро и беспрестанно мяукает, притом на разные голоса, я тоже понял лишь через несколько минут. Сначала я все старался сообразить, какой зверь может издавать такие странные звуки. И вдруг меня осенило — это говорят люди, и сразу все встало на свои места. Значит, я все-таки у хунхузов. Значит, все дела закрутили китайцы! Мне даже стало как-то легче — теперь я знал, кто во всем виноват. Но тут же в голову пришла совсем другая мысль — я вряд ли смогу кому-нибудь рассказать о своем открытии, китайцы никогда не оставляют свидетелей. И не только свидетелей, обычно они даже тел не оставляют. Как в ментовской поговорке — нет тела, нет дела. Поэтому о них так мало знают.
Я осторожно пошевелился и понял, что связан по рукам и ногам. Дернуться по-настоящему я боялся, не хотелось, чтобы похитители поняли, что я очнулся и все слышу. Правда, пока это мне никак не помогло — китайцы все время говорили на своем языке. Я подумал, что прав был дядька, когда в шутку говорил, что всем нам надо учить китайский, потому что если дальше все пойдет так же, как сейчас, то через десять лет китайцев в Сибири станет больше, чем нас.
Однако все мои попытки представиться мертвым не увенчались успехом, похоже, хунхузы заметили, что я пришел в себя. Наверное, дышать по-другому стал. С меня резко сдернули тряпку, и в глаза ударил яркий свет. Голоса зазвучали громче, а потом кто-то схватил меня за плечи и водрузил на стул. Глаза адаптировались к новому освещению — я сидел на обычном канцелярском стуле в самом центре освещенного пространства, остальные, кто находился в комнате, прятались в темноте. Лампа в лучших традициях детективного кино светила мне прямо в лицо, и я никого не разглядел. От этого яркого света голова у меня совсем разболелась. Здорово болел затылок, по которому прилетела дубинка или чем там они вырубили меня, ломило в висках и над бровями. «Наверное, стряхнули голову, — подумал я, — ничего, это ненадолго». Эта невеселая шутка совсем не поддержала меня, уж очень она была похожа на правду.
— Зачем вы убили бригаду в Сухом Ручье?
Впервые в комнате прозвучала фраза на русском языке, при этом на чистейшем русском, без всякого шепелявого китайского акцента. Наш, понял я, кто-то из местных, кто работает на хунхузов. Я знал, что таких теперь немало, особенно из местных китайцев, осевших в золотой тайге еще с царских времен. Они и тогда были хунхузами и спиртоносами. Хотя много было и обычных русских, китайцы платили исправно и денег не жалели.
Сам вопрос сначала до меня не дошел, я уперся в то, что он задан на русском языке. Однако мне напомнили:
— Зачем вы убили бригаду в Сухом Ручье?
Вот так, даже не назвали меня, не поприветствовали, как говорится — ни здравствуй, ни прощай, сразу к делу. Но к этому дела я никакого отношения не имел и даже не представлял, о чем идет речь. Я знал пару Сухих Ручьев, они находились в разных местах, и о каком идет речь, я понятия не имел.
— Вы меня с кем-то путаете, я ничего не знаю о таком деле.
Мелькнула дикая мысль — а может, и вправду перепутали, но я тут же откинул ее, стали бы они выкрадывать меня прямо из дома, даже не зная, кто я. Опять залопотали по-китайски, а потом переводчик сообщил, что они ничего не путают.
— Ты Николай Гурулёв-Брагин, племянник Афанасия Гурулёва. Зачем ваши люди убили бригаду в Сухом Ручье?
Да, конечно, они не перепутали. Все обо мне знают, даже то, что по паспорту у меня двойная фамилия. Это здесь я никогда не представлялся так, в наших краях это звучит дико, зато в Москве я с удовольствием называл себя при знакомстве. Если по отдельности каждая фамилия звучала по-деревенски, то вместе я сразу начинал звучать как какой-нибудь граф.
Вот далось им это убийство!
— Я ничего не знаю ни о какой бригаде, я даже не знаю, о каком Сухом Ручье вы говорите — о том, который в Лысенковской Пади, или о дальнем за Мудриканом. И раз вы знаете, кто я такой, то вы знаете, какой будет цена за то, что вы меня захватили. Вы же знаете, что Гурулёвы своих в обиду не дают. И уберите эту чертову лампу!
В темноте опять заговорили по-китайски, в этот раз они мяукали дольше, при этом один начал говорить на повышенных тонах. Наконец они до чего-то договорились, и снова заговорил переводчик: