— Сухой Ручей за Мудриканом. Ваши люди убили там бригаду наших земляков и забрали все золото. Вы нарушили договор и должны быть наказаны.
— Золото?! Мы не занимаемся золотом! Об этом даже вороны в тайге знают! Вы что, из-за этого начали всю эту канитель?! Надо было сразу выйти на Росомаху, и вопрос бы закрыли.
Невидимый толмач перевел, потом выслушал ответ и снова спросил:
— Афанасий Гурулёв не планировал заниматься золотом?
— Нет, конечно! Я бы это точно знал!
Я выкрикнул это и задумался, а точно ли я все знаю. В конце концов, на золоте делают еще большие бабки, чем на наших камнях.
— В тайге появились новые люди. У нас есть точные сведения, что это ваши. Они начали зачищать золотоносные ручьи. Как ты это объяснишь?
— Да нет у нас никаких новых людей! Что вы хрень несете!
Китаец где-то там, за линией света, что-то крикнул, и вдруг,оттуда прилетел кулак. Меня словно ткнули железной палицей, голову отбросило, и я чуть не отключился. Вот это удар, приходя в себя, подумал я, будь у бьющего масса побольше, наверное, голову бы мне оторвало. Я сплюнул кровь и спросил:
— За что? Я говорю правду.
Лампа вдруг исчезла. Ее отодвинули в сторону, и я разглядел нескольких человек. Я широко раскрыл глаза. Черт! Я знаю двоих. Одного очень хорошо, а одного просто встречал, но запомнил. Тот, которого я знал хорошо, наклонился ко второму знакомому — он один сидел на стуле, — тот что-то негромко сказал ему. Потом, так же негромко, сказал пару слов другому китайцу. Тот мгновенно подкатился ко мне и дернул кончик шнурка, которым были спутаны мои руки. К моему удивлению, шнурок легко развязался, как будто мои руки были завязаны просто бантиком. Наклонился и таким же образом освободил ноги. Как они так делают? Перед этим я чувствовал, что мои конечности стянуты, словно железной проволокой.
Фокусники, блин, усмехнулся я. Потом перевел взгляд на сидевшего, неужели он их старший? Тогда на хрена ему переводчик? Я точно знал, что он понимает и даже говорит по-русски. Хоть и считается, что китайцы, как и все азиаты, для нас, русских, все на одно лицо, на самом деле это не так, для того чтобы научиться отличать их, надо просто подольше пожить бок о бок с ними. Я же всю жизнь прожил здесь, в Бурятии, и с ходу могу отличить бурята от эвенка и тем более от китайца или казаха. И лица отдельных людей для меня не сливаются в одно, я хорошо запоминаю любые физиономии. Так вот с этим китайцем не надо было даже годы жить среди них, чтобы его лицо врезалось в память. Нет, на нем не было ни шрамов, ни татуировок, обычное бесстрастное лицо азиата с гладкой смуглой кожей и спрятанными глазами-щелочками. Почти безбровое, с ровной твердой черточкой узкогубого рта. В общем, лицо, как две капли воды похожее на тысячи таких же, наводнивших сейчас все города России. Однако при взгляде на это бесстрастное лицо буддийского монаха я чувствовал, что он словно выкован из железа. Не только тело, и даже не столько тело, сколько воля. Есть такие люди, при одном только взгляде на которых мелькает мысль, что тебе не хочется связываться с ним. Словно от них исходит невидимая аура опасности. Таким был дядька, но тот здорово умел маскировать свою сущность.
Думаю, что это ощущали все, а не только я. При первой и последней встрече, когда я видел этого китайца, он был с людьми Гурана — Николая Белова, хозяина какой-то мелкой читинской фирмочки, торгующей тряпками из Китая. Хотя на самом деле это было прикрытие для банды, организовавшей перевозку наших камней в Поднебесную. Так что среди людей Гурана вполне уместно было видеть китайцев, это были его прямые «торговые партнеры».
Я попал на ту встречу случайно, в тот раз я только вышел из тайги, где мы с дядькой проводил очередную «инспекцию» низовой, добывающей части фирмы. Попросту проверяли, как идет работа по добыче нефрита. Дядька никогда не пускал дела на самотек, он всегда говорил, что за всем нужен хозяйский присмотр. Я вымотался в тот раз и, кроме того, уже давно не видел настоящей цивилизации. А тут оказалось, что Валерка едет на встречу в город. Я напросился с ним, и дядька разрешил. Так я и увидел впервые того, кто сейчас распоряжался моей жизнью. Тогда этот «монах», казалось бы, ничем не выделялся среди группы прибывших на переговоры от Гурана, но все наглые читинские быки, выполнявшие роль торговцев, к этому китайцу обращались подчеркнуто уважительно. Так что сразу чувствовался его авторитет. И при этом никто из бандитов ни разу не воспользовался услугами переводчика, они прекрасно понимали друг друга.
Не знаю, узнал ли он меня, лучше бы, чтобы нет. Если, человек скрывает, что он знает русский язык, то это, конечно, с какой-то целью, и ему явно не понравится, что тут появился человек, знающий о его секрете. Во всяком случае, даже если и узнал, он ничем не показал это и продолжал общаться со мной через переводчика. Ну а я тем более не хотел показать, что что-то знаю, потом, может быть, пригодится.