В этот раз мой ответ китайцы обсуждали очень долго, хотя, может, они обсуждали еще что-то, во всяком случае, переводчик не подходил ко мне минут двадцать. Наконец он опять подошел ко мне.
— Наших людей в Сухом Ручье убили уже неделю назад. Те, кто сделал это, обязательно понесут наказание, господин Линь приехал специально для этого. Каждый должен платить по счетам. Он благодарит тебя за помощь, теперь мы уверены, что это не вы убили наших людей и вы не собираетесь задевать наш бизнес.
Звучало это так, словно мы встретились, посидели, поговорили и все поняли. Все довольны. Вот только дядьку убили, нефрит наш забрали, и все такое прочее. Черт с ними, пусть будет так, теперь уже дело сделано, лишь бы дальше не продолжали. И скорей меня отпустили. Непонятно было только, зачем он сливает мне информацию о господине Лине. Или хочет, чтобы я разнес это по району и все боялись, или.… Неужели они списали меня в расход? Знают, что ничего никто не узнает, можно и сказать.
— Господин Линь говорит, что теперь, когда Афанасий Гурулёв умер, вы должны уйти из тайги. Договаривались с ним, его нет, значит, и договора нет.
— Да вы что?! — я вскочил. — Вы же знаете теперь все! Мы не начинали войну, и бизнес ваш нам до лампочки. Почему мы должны уйти? Мы честно работаем. Пусть дядька умер, но семья-то осталась. Валерка будет старшим. Все договора мы будем соблюдать.
— Валерий Гурулёв не может быть старшим. Он тоже умер.
Я упал обратно на стул.
— Как?! Я с ним недавно разговаривал. Перед тем, как вы меня сюда…
Переводчик опять убежал к предводителю, но вернулся почти сразу.
— Если, он даже не умер, то сегодня умрет в любом случае. Больше у вас в семье нет претендентов. Ты сейчас позвонишь тому, кто может это передать, и скажешь, что ваше дело закрывается. Ваш бизнес переходит к нам.
Теперь все понял. Хунхузы просто пользуются ситуацией. Хоть войны и не будет, но раз дядька все равно вышел из игры, они решили прибрать нефрит. Понятно, такой лакомый кусок. Многие хотели бы его прикарманить, но боялись Росомаху. Теперь его нет, и они решили сыграть ва-банк. Значит, и Валерке конец, а потом и мне, как только скажу своим, что сворачиваем дело. Или даже не скажу, меня все равно живым не выпустят. Я хоть и не гожусь в Росомахи, но по родству из мужиков самый ближний. Не считать же блаженного Борьку. Вон даже китайцы его в расчет не берут.
Вот только сейчас я по-настоящему испугался. До этого мне казалось, что выход еще есть, а когда они со мной заговорили спокойно, то и вообще поверил в хороший исход дела. Что делать, как вывернуться? Дадут телефон, даже если и предупрежу своих, они не знают, где я, я и сам не знаю. Понятно, что в Подгорном, вывезти куда-нибудь меня так быстро не могли. Что толку, пока найдут, они меня уже в печке сожгут. Вот блин, вывернулся утром от одних, чтобы залезть в другое дерьмо.
Мне уже несли какой-то телефон. Свой я оставил дома, когда пошел в гараж.
— Да я не помню не одного номера, — попытался уклониться я.
— Кому ты будешь звонить? — не обращая внимания на мои отговорки, спросил Ленька.
Я быстро перебрал в уме все возможные кандидатуры, тут оказалось, как и при выборе замены Росомахе, — раз Валерка отпадает, то больше и некому. Я сделал вид, что усиленно думаю, в бесцельной надежде просто потянуть время. А вдруг…. Но через минуту переводчик начал нетерпеливо тыкать мне в лицо мобильником, так что тянуть дальше было невозможно.
— Матери позвоню, — хмуро сказал я. — Но номера я не помню.
Все так же не слушая меня, Ленька-толмач уставился в телефон, пробормотал:
— Гурулёва Анна Ивановна.
Потом коснулся пальцем экрана и включил громкую связь. Гудки разнеслись по всему гаражу. Вот дают хунхузы, не мог не удивиться я — неужели у них есть все наши номера?
Телефон матери был занят, она с кем-то разговаривала. С кем это она, опять удивился я, по моим ощущениям было самое раннее утро, часа четыре. Но тут же сообразил — конечно, они уже давно хватились меня, и сейчас телефоны у всей родни, наверное, раскалились. А у нас дома наверняка уже собралась толпа. Гудки оборвались, и в трубке зазвучал голос мамы.
— Алло, кто это?
Ленька быстро сунул мобильник мне и, гримасничая, показал — отвечай. Деваться некуда, надо говорить.
— Мама, это я, Николай.
— Коля! Где ты? — перебила она меня. — Что случилось?!
— Тише, мама, успокойся. Все нормально, — прохрипел я внезапно севшим голосом.
— Говори, что положено.
Громким шепотом приказал переводчик. Я вздохнул и продолжил: