— Мама, слушай внимательно, что я скажу.
И вдруг я заорал:
— Я у китайцев! Где-то в поселке! Валерку…
Глава 14
Закончить я не успел, в этот раз на меня бросились все, а не только маленький китайчонок. Но сейчас у меня были развязаны руки, и я был готов. Первым ударом я вырубил стоявшего рядом Леньку-переводчика. Удар был так силен, что зажатый в моем кулаке мобильник хрустнул. Ленька хрюкнул и отлетел к стене. Дальше я, уже не разбираясь, молотил всех, кто попадал под руку, — кровь, моя и чужая, летела во все стороны. Злость бушевала во мне, и на какой-то момент мне даже показалось, что я одолею хунхузов — после каждого моего попавшего удара они валились, словно кегли в кегельбане. Все-таки почти сто килограммов молодой мощи давали себя знать. Но, как и в прошлый раз, все дело решила дубинка — пока я хлестался с остальными, главный говнюк господин Линь спокойно подошел сзади и обрушил биту на мою многострадальную голову. В последний момент я заметил его, но мельтешивший перед глазами мелкий китаец не дал мне вовремя развернуться. На меня опять опустилась тьма.
Снова я очнулся, когда меня засовывали в багажник какой-то машины, марку я не разглядел. Уже совсем рассвело, и мои похитители торопились, наверное, боялись, что какая-нибудь ранняя пташка заметит происходящее. Хотя вряд ли, то, что я разглядел, пока меня упаковывали в железный гроб, надежды не внушало — вокруг посыпанного галькой двора стоял высокий — метра два с половиной — плотный забор. И узнать это место я не смог, таких дворов и таких заборов в Подгорном наберется немало. Теперь, по нынешним временам, все, кто имел возможность, огораживались капитально. Когда меня почти совсем утрамбовали и китаец схватился за крышку багажника, чтобы захлопнуть, я увидел наконец то, что давало мне ориентир — в мое поле зрение попали две высоких трубы, торчавшие из-за крыш и стоявшие рядом друг с другом. Теперь я мог бы найти это место, не так много в Подгорном котельных, у которых сдвоенные дымовые трубы. Да, смогу найти, при условии, что я останусь в живых. Надежды на это было совсем мало, но я был молодым, а значит, бессмертным — в то, что сегодня ты умрешь, не верит ни один человек, только что перешагнувший двадцатилетний рубеж.
Перед тем как закрыть меня в багажнике, китаец вдруг наклонился к самому моему лицу, это оказался Ленька-переводчик, тихо, так чтобы слышал только я, и едва шевеля разбитыми губами, он прошептал:
— Коля, дядю Афанасия — это не мы. Мы Росомаху не убивали.
Потом крышка со щелчком захлопнулась, и я снова оказался в темноте. Началась дорога, через ребра багажника передававшая каждую свою выбоину моему уже и так помятому телу. Дышать в глухом багажнике и так было тяжело, а кроме того, рот у меня был замотан скотчем, и дышал я только через нос, который был забит ссохшейся кровью. Я почти задыхался. Помня, как связали меня в прошлый раз, я пытался шевелить скрюченными руками и ногами в надежде на то, что шнурок за что-нибудь зацепится, и путы освободятся. Ведь китайчонок просто легонько потянул за конец шнурка, и узел сразу распустился. Однако все было напрасно, я злился, но через заклеенный рот не мог даже выругаться в полную силу. Боясь, что задохнусь, я перестал дергаться и только постанывал на особо крупных рытвинах.
Машина остановилась. Я затих и прислушался. Хлопнули дверцы, залопотали, замяукали китайцы, и крышка надо мной откинулась, давая доступ свежему воздуху. Из глубины багажника я увидел вершины деревьев и услышал мерный шум леса. Меня вытащили из машины и сначала бросили на землю, но тот самый маленький китаец-боец что-то резко закричал, и меня тут же подхватили обратно. Несли меня двое — один за ноги, другой за плечи, — китайчонок шел впереди, показывая дорогу. Как только наша процессия вышла из-за машины, я тут же узнал место — сутки назад примерно в это же время я был здесь. Китайцы привезли меня на перевал Карихта. Где-то тут меня под стволом «Макарова» рыбоглазый вытащил из попутного городского грузовичка. Что за заколдованное место? Зачем они опять меня сюда привезли? Где-то там, наверное, с километр ниже, лежат в кустах останки сгоревшей девятки, в которой нашли свой конец рыбоглазый и веселый шофер. Если верить китайцам, бандиты, связанные с моим московским знакомым Николаем.
Меня тащили за бурхан, деревья с повязанными ленточками оставались справа и слева. Однако бурхан мы не прошли, меня бросили прямо между священных деревьев. Маленький китаец все время что-то покрикивал на остальных, наверное, торопил, на дороге в любой момент могла показаться машина. Он достал из-под полы куртки пакет и опять приказал что-то своим подельникам. Те перевернули меня и расстегнули куртку, маленький начал заталкивать пакет мне за пазуху. Не понимая, что он делает, я начал извиваться и попытался вывернуться из рук хунхузов. Китайчонок, недолго думая, врезал мне в лоб своим железным кулаком, на время это остудило меня.